У Кайи отлегло от сердца:

— Хотя бы одна хорошая новость за сегодня. — Тот факт, что Хинко жив, к хорошим новостям она не относила хотя бы потому, что этого она как раз и ожидала. А вот его ранения были плохой новостью. — Я скоро прибуду. Мне есть, о чём поведать в довесок к уже переданным сведениям: многое поменялось за время пути…

— Начиная с возможности этот самый путь преодолеть. — Хинко кивнул. — Буду ждать, Кайя. Конец связи.

Голограмма послушно втянулась в якобы монолитный и ничем не выделяющийся пол, а Кайя, прищурившись, улыбнулась и едва не рассмеялась: всё складывалось лучше, чем могло бы быть. Некий осадок оставался от слов ноль-ноль-девяносто-пятого, который долго и планомерно вёл с девушкой беседы касательно будущего Консорциума, возможностей врага и известной природы Эфира, сведения о котором прибавлялись не по дням, а по часам за счёт ведения активных боевых действий с яро пользующимися этой энергией птицелюдами.

Ситуация вырисовывалась неоднозначная и даже опасная, хоть пока разумные машины и не строили прогнозов со своим поражением в качестве итога. «Стратегическое оружие» врага, масштабный и неизбежный коллапс подпространства, не сдержал богов технологий, и те оперативно вступили в конфликт, стягивая к границам всё новые и новые силы. А военной мощью Единение Систем могло похвастаться колоссальной: любой маньяк-милитарист из старых империй удавился бы от зависти, глядя на бесчисленные армады и несчётные наземные легионы машинного разума, построенного на принципах улья.

Единение — не просто слово, и Кайя смогла выяснить, что пусть эта сила и управлялась «единолично», но одинаковыми копиями каждую разумную машину назвать было нельзя. Тот же ноль-ноль-девяносто-пятый был уникальной единицей, созданной специально для коммуникации с ней, с Кайей, и представителями Консорциума в случае крайней нужды. С учётом нумерации от нуля у него были «братики и сестрички» того же предназначения, но они отличались и от девяносто пятого, и друг от друга. При чём тут улей тогда? Всё просто: базы данных они все использовали одинаковые, получая оные откуда-то из сердца своей «машинной империи». А вот все надстройки сверх стандарта наращивали самостоятельно, оттуда и уникальность.

Кайя не была сильна в инжиниринге и формировании алгоритмов для машинного разума, даже урезанного, но обстоятельства, оторванность от привычной рутины и долгие беседы с готовой отвечать чуть ли не на все вопросы машиной позволили обойти этот досадный нюанс. Фактически, девушка стала первым и пока что единственным органиком, претендующим на понимание нового, необъятного полюса силы галактических масштабов.

История Единения Систем, их упрощённые измышления касательно судьбы разумных органических видов, предпосылки и последствия принимаемых на протяжении десятков тысяч лет решений — во всё это её посвятили, наказав сделать всё возможное для мирного приведения Консорциума к сосуществованию в роли союзников, политических и военных.

И вот теперь, на высокотехнологичном челноке преодолевая атмосферу над занимающим всё пространство от горизонта до горизонта многоуровневом городе, Кайя Фал’Зёрстронг как нельзя ясно осознала свою ответственность перед народом. У неё с этим и раньше не было проблем, но события последних недель перевернули всё во что она верила и на что опиралась с ног на голову. Были моменты, когда она реально подумывала бросить всё, вместе с супругом и ребёнком осев где-нибудь на дикой планете… снова и снова подумывала, стоит заметить. Желание максимально жёстко прищучить несогласных тоже то вспыхивало, то отступало, как происходило и с навязчивой идеей послужить мостом между Единением и остальной галактикой вдобавок.

И лишь сейчас цели приняли конкретные формы, вновь выросли границы дозволенного самой себе и оформился какой-никакой, но план.