Принцип «враг моего врага — мой друг» вполне мог дать сбой, и имперские генералы не собирались из-за слепых надежд проиграть окончательно и бесповоротно. Потому оборонительный периметр и ждал атаки в любой момент: разумные отдыхали посменно, — и считанные часы при этом, — техника не глушилась, а штабные офицеры во все глаза следили за происходящим вокруг городов.

Так уж получилось, что сержант, которому выпала честь лично наблюдать за первым из столкновений неизвестных сил с Альянсом Ззод, и в этой операции оказался первым: верхом на «броне», не отнимая бинокля от глаз, он активно вращал головой вместе с ещё парочкой своих бойцов из тех, кто согласился рисковать, сидя снаружи, ради куда лучшего обзора и, соответственно, возможности своевременно заметить что-то важное. Командованием такие выкрутасы, конечно, не одобрялись, но все понимали, что разведмашины повышенной проходимости сами по себе были теми ещё слепыми черепашками: слишком приземистые, с минимумом внешних сенсоров. Свою работу эта техника обычно выполняла, задействуя дронов, но последних сейчас было решено не выпускать, дабы не нервировать потенциальных союзников: неизвестно, как они отреагировали бы на присутствие над их головами механизмов, предназначенных для слежения и наведения дальнобойной артиллерии.

Тем более, что почти все автономные наблюдатели на данный момент были рассредоточены по переплетениям улочек многоуровневых городов, с прицелом на облегчение оперативного реагирования на вторженцев.

Так или иначе, но даже без дронов имперцам было, на что посмотреть.

Паукообразные боевые дроиды не стали задерживаться на одном месте: смяв сопротивление цийенийцев, окруживших один город, они оперативно собрались и выдвинулись в сторону другого. Благо, другие города находились не так уж и далеко — в трёхстах и пятистах километрах соответственно. Позади же боевые дроиды оставили исключительно трупы и разруху: десятки тысяч цийенийцев авангарда были убиты и брошены рядом с уничтоженной техникой, сожжёнными полевыми складами и остатками временных лагерей. Масштаб сражения, прошедшего за считанные часы, поражал воображение, ведь каждый имперский боец понимал: уничтожить больше двухсот тысяч бойцов с техникой, на худо-бедно, но обустроенных позициях так быстро просто невозможно. А если попытаться, то потери у атакующего будут несоизмеримо выше, нежели у защищающегося.

И тем не менее, корпуса боевых дроидов, истерзанные пулями и осколками, встречались не настолько часто, как было должно. У каждого имперца в голове вырисовывались свои пропорции, но в среднем картина позволяла предположить, что за одного уничтоженного дроида цийенийцы отдавали десятерых своих солдат.

При этом сказать, был ли такой размен выгоден для «союзника», было нельзя. Всё-таки подобные дроиды не могли стоить дёшево, и схожей эффективности боевые машины Империи Гердеон были несколько ценнее десятка-другого обученных и экипированных солдат. Иногда — ценнее в разы. Тут же весьма эффективных боевых машин полегло столько, что, переведи их в деньги, и хватило бы на формирование полноценной армии, куда более универсальной, чем эти странные паукообразные убийцы.

Но имперцам было грех жаловаться, ведь вся их универсальность в этот раз сплоховала, и только вмешательство третьей силы позволило рассчитывать на что-то кроме сохранения жизней горстки гражданских в подземных бункерах.

— Командир, небо!

Сержант уже и сам увидел то, чего быть не могло: чистое, готовое накрыть планету покрывалом ночи небо подёрнулось странным искажением, а спустя секунду-другую на его месте уже плыла громада серого, с серебристыми линиями корабля, на днище которого яркими голубыми кругами пульсировали механизмы, компенсирующие воздействие гравитации.