— Как и всегда, тебя заботит только цель, Магна. Ты не подумал о семье и о друзьях, не подумал о народе, который, быть может, готов сражаться за свою свободу, отстаивая её. Сам всё решил, уже и переворот наверняка подготовил, как и обставил свою грядущую смерть, верно? — Транникил отмотал всё вспять, опустившись в то же кресло, с которого минуту назад вставал. Изменилось лишь выражение на его лице: с удивлённо-растерянного на недовольное, холодное и самую малость обиженное. — Без тебя родину нам не восстановить. Мне не восстановить. У меня нет того же влияния, которое есть у тебя. Нет необходимого стержня. Я хорошо справляюсь с ролью говорящей головы или лица государства, но не более.

— Всё это уже не важно, брат мой. Я совершил ошибку. Сделал ставку не на ту яхту, на которую следовало бы. В этом есть своя изюминка. В том, что даже будучи уверенным в успехе, уверенным в победе, можно в один миг осознать себя на самом дне, в почти что безвыходном положении… — Магна Мартирис невесело улыбнулся. — Если меня не свергнут, брат, Император даже не подумает о принятии Осколков под своё крыло. Ведь все нити указывают на меня. Я организатор, я инициатор, и моё слово вело исполнителей. По моему приказу было убито два десятка его родичей, которых он оставлял в качестве своих ушей и глаз в завоёванных провинциях. А скольких обычных ставленников империи, без голубой крови в венах я убил? Нет, брат, такое смывается лишь кровью. Пока все мои сторонники не будут убиты, пока сами Осколки не пройдут через пламя переворота и свержения моей власти, Империя Гердеон не протянет нам руку помощи. И правду будешь знать только ты, как тот, кто уже подготовил всё для переворота. Пойми меня в этот раз, не спорь и сделай, что должно.

Транникил молчал, поджав губы. В его прищуренных, едва заметно подрагивающих глазах непринятие боролось с неизбежностью, а кулаки бессильно сжимались и разжимались, скребя ткань обивки кресла и оставляя на той белёсые полосы. Умом он понимал, что спорить с Магной не имело смысла. Он почти всегда оказывался прав, да и планы свои приводил в исполнение независимо ни от чего. И раз уж он вбил что-то себе в голову, то вынудить его отступить будет почти невозможно.

Так вышло и сейчас: у Транникила не было аргументов, которые Магна принял бы, и к которым прислушался. Но легче от этого ему всё равно не становилось.

— Позволь я добавлю кое что, Транникил Мартирис. Сейчас, по прошествии времени, я могу с уверенностью сказать: ты был прав, пытаясь втолковать мне, что же это такое — Звёздное Царство Венедикт. — Прищуренные глаза Транникила распахнулись в удивлении. — Я ошибся, поставив культуру, самостоятельность и территориальную целостность выше самого народа. Сейчас, когда миллионы наших соотечественников погибли, и могут погибнуть вообще все, я это понял. И все мои дальнейшие действия продиктованы только и только необходимостью исправить хоть что-то. Но мне нужна твоя помощь, брат мой. От твоего имени я уже собрал тебе союзников из числа тех, кто не успел запачкать руки в крови. Приготовления почти завершены. Остался побег, пара пламенных речей и моё свержение. Возможность я предоставлю, все необходимые обоснования — тоже…

— И ты вот так просто сбежишь?

Мартирис кивнул:

— Да, вот так просто сбегу. Я проиграл, и иного пути больше нет. Пока перед императором не окажется мой оплёванный и поднятый на пики труп, он не признает Осколки оступившимися, достойными прощения и возвращения в лоно Империи.