|
Таких разумных всё больше, а церемония — это своего рода благодарность неким богам, силы дарующим. Никого в итоге не удивит то, что я вновь прогнусь под обстоятельства. Предам собственную веру и принципы, попытавшись задобрить «богов». — Магна повернул голову, и металлические вставки на его шее отразили лучи заходящего солнца, причудливо блеснув. — Никто не задумается о том, что я меньше всего подхожу для пробуждения хоть каких-то сил. Ты об этом ещё узнаешь, но среди пробудившихся нет ни одного разумного-киборга. Даже малейшее присутствие рукотворных механизмов в теле, как я предполагаю на основании выборки из тысяч одарённых, не позволяет произойти «чуду». А потом будет уже поздно, никто не станет ничего переигрывать и уж тем более ставить под сомнение твою верную службу и обстоятельства, позволившие свергнуть глупца, что едва не завёл свой народ в могилу.
— Ты хочешь предать свой образ и свою репутацию забвению, брат. — Не спросил — утвердил Транникил, с грустью глядя на профиль того, кто когда-то был для него примером. — Историю пишут победители, а проигравшие истаивают под гнётом веков. Ничего страшного не случится, если обо мне забудут чуть быстрее, чем должно. Хотя я бы был не против того, чтобы мой пример вошёл в летописи и когда нибудь, в будущем, предостерёг бы кого-то от совершения похожих ошибок. — Магна опустил веки. — Правда, я сам изучал такие примеры. Принял ли во внимание хоть один? Нет. — Мне не отговорить тебя, Магна? — Можешь даже не пытаться. Я пусть и хочу оставить власть в руках нашей фамилии, но от своих планов не откажусь в любом случае. Ошибки нужно исправлять, а это — последний шанс. Империя сейчас находится на развилке, решая, куда направить усилия по повторной прокладке подпространственных маршрутов. И если выбор будет сделан не в нашу пользу, Альянс сотрёт в порошок всё, за что я боролся и ради чего стал тем, кем стал. — Транникил Мартирис смиренно кивнул, пытаясь примирить самого себя с этой необходимостью. Будь он чуть младше, и попытался бы взбрыкнуть, но возраст и невесёлый, даже печальный опыт не позволяли сделать неверные выводы. — Слушай внимательно, Транникил. Времени не так много, но только сейчас ты сможешь задать мне хоть какие-то вопросы… Родные братья-голдианцы так и проговорили с десяток часов, прежде чем один убедился в готовности брата с осуществлению не им разработанного плана, а второй примирился с суровой необходимостью подписать приговор своему последнему близкому родичу. Ни один, ни второй не были счастливы от осознания таких перспектив, но поделать ничего не могли. Выборы… они были. Их не могло не быть. Но разве кто-то обещал, что выборы эти должны обязательно нравиться выбирающему?..
* * * Восемнадцать часов спустя.
Первый и последний правитель Осколка, возрождённого Звёздного Царства Венедикт ступал по длинной, устланной пурпурными коврами дорожке, тянущейся через всю немаленькую площадь, в этот день заполненную сотнями тысяч разумных. Мелькающие в воздухе дроны обильно осыпали всё обширнейшее пространство миллионами лепестков синтетических цветков, а оркестр, лучший из имеющихся на планете, прекрасной и ласкающей слух мелодией задавал атмосферу не празднества, но церемонии, освещаемой всеми СМИ в реальном времени. Сигнал уходил даже за пределы системы, ибо худо-бедно, но Осколки восстановили связь, дотянув ту даже до непосредственно Империи. Магна Мартирис знал это, и потому потрудился над тем, чтобы всё происходящее выглядело как нельзя естественно. Весьма непросто было двигаться так, как обычно, будучи покрытым многочисленными датчиками и устройствами с головы до ног — суммарно всё нависшее на худосочном теле оборудование весило далеко за десяток килограмм, но важность момента и обилие имплантатов, в числе всего прочего повышающих и силу, и выносливость, делали своё дело. |
