Спустя несколько минут братья уже летели на антиграве, маневрирующем в плотном потоке куда более простых и доступных машин. Перед Транникилом мелькали голограммы: доклады, графики, снимки, отрывки видеозаписей и многое, многое другое. Магна решил ввести брата в курс дела максимально полно, дабы тот мог избежать любых ошибок на пути возвращения под руку Империи, показать себя достойным поста наместника и, вероятно, вызвать у императора одобрение.

Тот ценил в подчинённых верность, исполнительность, въедливость и инициативу. Верность Транникил подтвердил, оказавшись в заточении. Исполнительность и инициативу проявит, организовав свержение брата, а въедливость — через устранение последователей родича, предавшего Империю. Такая картина должна прийтись императору по вкусу, а в свете хаоса и разрухи, царящих во всём секторе из-за аномалии и войны, он просто не станет долго разбираться. Будет время подчистить хвосты и подготовить надёжный фундамент для дальнейшего служения на благо гегемона.

Но для этого Транникилу сейчас нужно было как следует постараться, глубоко вникнув в собранные данные и сделав правильные выводы.

Тем временем антиграв наконец добрался до точки назначения — небольшой посадочной площадки на сто двадцать третьем этаже одной из наиболее высоких башен колоссального города. Прикрытая щитами от стихии и неизбежных порывов ветра, она позволяла безо всяких проблем приземляться или взлетать в любых условиях. Почти любых: некоторые шторма, не слишком уж редкие на Адиасе, вполне могли парализовать всякое воздушное сообщение, попутно собрав жатву с недалёких, самоуверенных идиотов.

Интеллект разумных стремился покорить природу, но та за тысячи лет и не подумала поумерить свой норов, регулярно доказывая, что «покорителям» ещё есть, к чему стремиться.

— Так вот, как обставлено твоё жилище. Ты специально никогда меня сюда не приглашал, Магна? — Транникил с трудом оторвал взгляд от узнаваемой и навевающей воспоминания обстановки, словно бы пришедшей из тех далёких времён, когда они ещё не разругались вдрызг на почве подхода к сохранению самого важного из оставшегося от их царства.

— Ты бы не оценил, брат мой. Тогда уж точно. — Со словами прошедшего вглубь помещения голдианца сложно было поспорить. В отличие от брата, Транникил старался забыть о прошлом, дабы беспрепятственно смотреть в будущее. Подход оказался неверным, но и Магна со своим сплоховал тоже. — Эта башня защищена лучше, чем любой из имеющихся дворцов. Отсюда можно править без необходимости покидать сии стены: это пригодится после того, как со мной будет покончено. Я оборудовал башню на протяжении многих лет, и надеюсь, что она сослужит тебе хорошую службу…

— Это будет выглядеть подозрительно…

— Поверь, наблюдатели оценят это проявление слабости. Куда подозрительнее будет, если ты без колебаний избавишься ото всего, связанного со мной. — Магна Мартирис знал, о чём говорил, ибо в своё время ему довелось избавиться ото многих из тех, кто занимал не последнее место в его жизни. Возложивший на алтарь идеи всё, что имел, он как никто другой хорошо понимал все тонкости. — Тем более, что башня действительно уникальна.

— Понимаю. Ты уверен в том, что других вариантов нет?

— Не уверен. Но я не вижу иных путей, а уж я в интригах разбираюсь как никто другой.

— Когда?

— Завтра. — Транникил вздрогнул, с неверием воззрившись на брата. — На следующий день я назначил церемонию, одну из тех, что передал нам Альянс ещё до смены их верховного лидера.

— Наши войска ведь уже сталкивались с ними в бою. Все знают, что они нам не союзники…

— Ты, естественно, не знаешь о том, что в последнее время многие начали пробуждать особые силы вроде тех, что демонстрируют колдуны цийенийцев.