Второй журнал хоть и был потоньше, однако разнообразие технических новинок там было шире. «American Engineeryng and Industry» порадовал нас с Сергей Палычем новостями о щитовом методе прохождения туннелей, новом чувствительном сверлильном станке и двумя разновидностями подъемных механизмов: с подвесным краном-бобиной на барже и краном стрелового типа на автомобиле.

— Ну кто бы сомневался, что в открытом доступе будет что-то из военной техники, — мрачно подвел я итог. — Или особо прорывное.

— Главное — начало положено, — не разделял моего пессимизма Сергей Палыч. — Вспомни, в предыдущем номере мы про слуховой аппарат читали. А сейчас, со мной Паша поделился, его как подслушивающее устройство применяют. Так и здесь — мало ли где пригодится? Да тот же кран стрелового типа — для боевой установки его подъемный механизм приспособить можно. Или вот этот барабан подъемный — для монтажа ракеты на стенде неплох был бы.

— Ну, может ты и прав, — вынужденно согласился я.

Видимо я что-то слишком узко мыслю, а это плохо для аналитика. Даже фатально. Надо исправляться.

Этот случай натолкнул меня на мысль, что не стоит пытаться все сделать самому. Это я про отчет. Вон как Королев сразу нашел применение новинкам к своему делу. Так почему я должен думать над тем, как развиваться нашей военной машине, если объективно говоря — я в этом ни черта не понимаю? Даже не служил. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Когда только начал работу, там хоть с Михаилом Николаевичем мог общаться, спрашивать у него его мнение, что меня наталкивало на новые мысли. Хотя Тухачевский и топил за то, чтобы увеличить количество техники в войсках, ради чего в том числе и началась «инвентаризация», но все равно — наше общение давало мне хотя бы общее понимание нужд армии. Сейчас для Тухачевского из-за недавних событий я мертв. Но неужели нельзя найти другого командира достаточно высокого ранга, который бы не имел прямого отношения к институту и умел держать язык за зубами? И к тому же был достаточно компетентен, а также желательно с боевым опытом.

Примерно эти мысли я и изложил в записке, которую передал через Грищука «наверх».

Ответ мне принес молодо выглядящий, лет на тридцать, военный с лычками командира полка. Черноволосый, открытый взгляд, копна густых волос и чисто выбритое лицо.

— Здравствуйте, товарищи, — сказал он, входя в мою палату, и озадаченно огляделся. — Меня сюда направили, сказали, здесь Сергей Огнев лежит.

— Да, это я, — встал я с кровати и протянул ему руку. — Сергей.

— Александр, — обескураженно пожал он мне ладонь в ответ.

После чего достал из нагрудного кармана бумажку и перечитал ее.

— Кхм, тут указано, что я должен помогать вам в анализе действий нашей армии при возможной агрессии противника и в мирное время. Это так?

— Да, все верно, — тут я понял, что его смутило — мой возраст. Но тут уж ничего не поделаешь. — А как вас по отчеству?..

— Александр Михайлович. Василевский, — добавил он в конце. — Заместитель командира сорок восьмой Тверской дивизии.