* * *

Иосиф Виссарионович был не в духе. Размолвка с Серго из-за желания Сталина влезть в дела Испании, не ограничилась чисто словесной перепалкой. Орджоникидзе настаивал на том, что нужно крепить свою экономику, армию, усиливать связность страны через дороги и увеличение количества самолетов. Все это сильно напоминало Иосифу заявления бывшего соратника Бухарина. Николай тоже осторожничал, не понимая всей важности текущего момента. Отличие Николая от Серго в том, что Бухарин не боялся выступать открыто, в том числе с трибун Съездов. А вот Серго все делал исподтишка.

Только Сталин захотел отправить в Испанию советских инструкторов отправить, чтобы усилить там Народный фронт и подготовить союзников к варианту вооруженной борьбы, как оказалось, что большинство «свободных» и опытных командиров уже заняты — Серго уговорил Ворошилова провести большие учения, под соусом «показать империалистам, что мы готовы поддержать любого союзника военной силой». Это не только не позволило без привлечения внимания собрать необходимое количество инструкторов, но и сильно накалило международную обстановку. В Западной Европе лишь усилился тезис о скором нападении СССР и недопущении социалистов Испании во власть. Так еще и транспорт почти весь, не задействованный в экономике страны, работает на эти «учения»! Отменить их? Пришлось так и сделать, но это породило новый тезис, уже в кулуарах политбюро, что он, Сталин, боится.

И ведь это — лишь самое масштабное вмешательство Серго! Были и другие, гораздо менее значимые, но от того не менее неприятные. Орджоникидзе пытался занять всех сторонников Иосифа хоть чем-то, лишь бы те не смогли откликнуться на его призыв сейчас. Причем действовал в рамках закона и с правильными лозунгами и посылами. С одним маленьким, но очень существенным «но» — все его предложения были не своевременными, мешали Иосифу провести скрытую помощь испанским коммунистам и отвлечь внимание Европы от событий в самом СССР. Серго учел ошибки Бухарина и не собирался идти по его стопам. Вот только он, Сталин, не безропотная овечка. И молчать и сглатывать не собирается. Если надо действовать жестко, то он готов. Осталось придумать обоснование, почему Орджоникидзе должен в скором времени отойти от дел. Причем чем раньше, тем лучше, потому что другого момента совершить в Европе «тихую» революцию может больше и не быть.

* * *

Мда-а, давненько я за кульманом не стоял. Правая рука слегка ныла от непривычной нагрузки — приходилось много и часто чертить, задирая ее вверх. Поднимать допуски контейнеров, которые сам и вводил когда-то в обиход, да вот только с того времени идея не стояла на месте и сейчас эти допуски слегка поменялись. Как и габариты стандартного контейнера, места креплений на нем, материал сборки. Все это стоило учитывать. Одно дело, если контейнер выполнен из железа, и совсем иное — из доски. И толщина разная, и вес у контейнера, да и конечная стоимость, что тоже надо держать в уме. И это самый простой момент.

Те же места для сна — ну что проще воткнуть в контейнер кровати и дело с концом? А в каких условиях этот контейнер будет эксплуатироваться? Зимой без обогрева в нем не поспишь, а летом, если контейнер будет из металла, то это не место отдыха, а душегубка получится. Короче, пришлось мне собираться на прием к Иосифу Виссарионовичу. Раз уж поручение его, то он должен лучше знать, что хочет от меня.

— Давно я тут не был, — прошептал я себе под нос, оказавшись в гулких коридорах Кремля. — А виды не меняются.

Однако я был не совсем прав. Изменения были. И первое, что бросилось мне в глаза — новый секретарь перед дверью в кабинет Иосифа Виссарионовича. Низенький, гораздо ниже меня, хотя и я не под два метра ростом, аккуратно зачесанные волосы, внимательный и цепкий взгляд.