— Заходи, Сергей, расскажешь все, — махнул рукой Иосиф. После чего посмотрел цепко на своего секретаря, от чего тот непроизвольно поежился. — Доложить даже о тебе не смогли. Ну-ну. Разберемся.

* * *

— Какой у вас бдительный секретарь, — позволил я себе усмешку, из-за внезапного стресса. — А что с Сергеем Леонидовичем?

Спросил и тут же прикусил язык — мало ли? Не оправдал ожиданий, подвел, а я тут интересуюсь — уж не связан ли как-то с ним? Но все оказалось гораздо проще.

— Умер, — буркнул Сталин. — Сердечный приступ.

Не ожидал. Жаль, толковый был мужик.

— Так зачем ты так рвался ко мне Сергей? Неужели позвонить нельзя было?

— Да я по вашему поручению, — протянул я Вождю папку.

В ней было и само поручение, и мой список вопросов, которые возникли при проектировании. Иосиф Виссарионович неторопливо раскрыл папку и углубился в чтение. На стене тикали «ходики», разбивая установившуюся тишину, а я молча ждал, в голове прокручивая, какие вопросы мне могут задать, чтобы избавиться от накатившего страха, в связи с ситуацией в приемной. Да уж, вот из-за таких ретивых подчиненных судьбы людей и ломаются на ровном месте. Но и сам я хорош — реально ведь мог сначала позвонить, да попросить назначить мне встречу. Привык в НИИ самым главным быть, а тут что называется «поставили меня на место».

Тут я услышал скрип перьевой ручки — это товарищ Сталин стал накидывать ответы на мои изложенные письменно вопросы. Когда он закончил и протянул мне папку назад, я все же не удержался и уточнил:

— Так для чего такие контейнеры делать? Универсальные, для любых условий, или под конкретную задачу?

— Лучше универсальные, Сергей, — сказал Сталин. — Но если целевые будут быстрее…

— Однозначно быстрее, — кивнул я.

— В Испании сейчас жарко, — кинул он взгляд на карту за своей спиной.

Я тоже посмотрел туда и вспомнил последние выпуски газет. Значит, он решил влезть туда? Впрочем, дела в нашей стране налаживаются, и враги на Западе тоже это видят. Не далек уже 1941, и если его удастся предотвратить поворотом части европейских стран от капитализма к коммунизму — нам будет только лучше. Забрав папку, я попрощался и отправился в НИИ. Сталин проводил меня до двери и, когда я выходил из приемной, к нему в кабинет уже заходил Поскребышев. Кажется, кого-то ждет серьезный разговор.

Одними ответами на мои вопросы по техзаданию Иосиф Виссарионович не ограничился. Уже на следующий день к нам в НИИ пришел командир из инженерных войск. Первое, что меня удивило в нем — погоны. Вот реально, не кубики, ромбики или другие фигуры, а натуральные погоны, как я их помнил по прошлой жизни. Он тоже заметил мой взгляд и, улыбнувшись, пояснил:

— Реформа вовсю идет, нововведений — вагон. Это — одно из них. Так еще и звания вернули, хоть обращение прежнее оставили, и на том спасибо. Мы сначала возмущались, мол, царские времена возвращаются, что ли? Но политрук доходчиво объяснил, что никакого возврата нет, просто порядок наводим и в обиходе с ними проще. Петлица-то со спины не видна, сколько раз можно было на ровном месте в неловкую ситуацию из-за этого попасть, а тут — издалека все заметно.

Приняв его ответ, я все же перешел к делу. И его помощь оказалась бесценна. Он указал на моменты, о которых ни я, ни товарищ Сталин даже не подумали. К примеру — обязательный звонок, включаемый с пульта дежурного для поднятия общей тревоги. Да, можно в части и общий «ревун» включить, а если необходимо поднять подразделение тихо, без рева на всю округу? Дневальный устанет по всем контейнерам бегать, и пока всех соберет, время может быть упущено. Да и другие у него обязанности есть.