– А, поэтому? – переспросил Джек.

– Поэтому, милый, поэтому. Что будешь брать?

– Вот это, – неопределенно ткнул пальцем Джек и получив тарелку передвинулся к следующей позиции, где горкой лежали размороженные и разогретые в мейдере «десерты».

Кофейный спред и акву можно было самому взять из раздаточной колонки здесь же в зале.

– А у тебя, милый, девушка имеется? – спросила вдруг Джардин, когда Джек собрался отойти от раздачи.

– Э… Да, имеется! – торопливо сообщил он, заметив в голосе раздатчицы нотки охотницы.

– Так это небось на Лиме, а здесь?

Отвечать Джек не стал, сделав вид, что не расслышал.

2

Джек сладко спал у себя каюте-капсуле и видел сны. Что-то приятное, радостное. С одной стороны – все происходило на его острове, только концовка была другая – мама и папа выходили из пироги, которую подогнал Ник, а он бежал им навстречу по белоснежному песку.

Джека переполняли восторг и желание показать родителям его прекрасный домик, пальмовую рощу и замечательную пушку с такими здоровенными снарядами.

Папа бы наверняка это оценил, а маме понравилась бы его девушка – с местных островов. Как же ее зовут? Какое у нее было имя? Она такая хозяйственная!

Вдруг, налетевший шквал перевернул всю эту прекрасную картину. Остров содрогнулся от удара грома и Джека едва не сбросило с его кровати.

– Ёкарный бабай, стажер! Как ты можешь обитать в этом горшке, блин, глиняном!?

Джек, от неожиданности, немедленно скинул одеяло и сел на своей узкой койке, таращась на нависавшего над ним человека, который своим дыханием наполнял крохотную каюту вчерашним, сегодняшним и немного даже позавчерашним перегаром трех разных по крепости напитков.

У Джона были всякие приятели и он помнил их алкогольные пристрастия, а здесь все было смешано в единый букет.

– Чего таращишься? Марк – я! Марк Бачинский! Поднимайся и собирай шмотки, я тебя в прогоне подожду, а то меня еще штормит немного, особенно у здесь – в горшке твоем глиняном.

После этих слов Марк поморщился и вышел из каюты, разом сделав ее просторнее, однако его перегар остался и Джек, стараясь глубоко не дышать, начал быстро собираться, на что ему понадобилось всего пара минут.

После этого он вышел на ярко освещенный «прогон», в котором прислонившись лбом к прохладной стенке стоял Бачинский. И как показалось Джеку – дремал, поскольку его глаза были закрыты.

– Сейчас, подожди… Через двадцать секунд я буду готов… – пробубнил наставник.

Джек вздохнул и пользуясь случаем стал его рассматривать.

Ростом они оказались примерно равны. У Бачинского были темные волосы, сейчас всклокоченные и требующие стрижки, ну и брился он последний раз – дня четыре назад.

На нем была потертая байкерская куртка, прожженная с одного бока и надетая поверх синего поло. Она была ему велика и похоже с чужого плеча.

Серые штаны из синтетической парусины, очень модные лет семь назад, имели множество пятен и также повидали немало.

Обут Марк был в ботинки-козаки остроносые со скошенным каблуком. Такие стоили очень дорого, но хотя и были куплены недавно должного ухода не получали.

– Все, пилот Бачинский к заданию готов! – произнес Марк и оттолкнувшись от стенки зашагал по «прогону», а Джек последовал за ним.

– Сколько сейчас времени? – спросил он, когда они спускались по наклонному трапу на следующий уровень.

– Где-то середина Второй смены.