Санглант прошел мимо девушки и встал у стола. Он налил воду из кувшина в медную чашу и начал плескать ее на лицо. Крупные капли воды, скатываясь с подбородка, падали обратно в чашу, наконец он вытер рукой подбородок. Не задумываясь, принц слизнул капли воды с ладони. Со спины казалось, он все также напряжен от переполняющего гнева или отчаяния.

— Не проходит и часа, чтобы я не думал о ней, — сказал он чаше, — но разве она звала меня? Ищет ли она меня? Она жива, но где-то путешествует. Точно как моя мать.

— У вас есть няня для малышки? — спросила девушка своим необычным голосом.

— Была,- с горечью ответил он,- но моя жена забрала ее.

— Я могу заботиться о ребенке.

— Дитя, мы едем на восток, на войну. Там не будет прекрасных ковров, мои солдаты часто мерзнут холодными ночами. Мне не нужны люди, которые будут тормозить движение армии и кто бежит без оглядки при малейшей опасности.

Анна тяжело на него взглянула, словно птенец ястреба. Захарии она чем-то напоминала Хатуи: бесстрашная, дерзкая, самоуверенная и невыносимо настойчивая.

— Я пережила весну и лето в Генте, когда город был захвачен Кровавым Сердцем. Я не боюсь.

Принц ответил ей едва заметной улыбкой. Она пристально смотрела на него. Волосы ее были заплетены в косу, на ней была хорошая шерстяная туника, умело сшитая, на воротнике вышиты две розы для украшения. Деревянный Круг Единства висел на груди.

От двери послышался голос Матто.

— Ваше высочество? Вернулась ткачиха, желает поговорить с вами.

На пороге комнаты появилась госпожа Сюзанна, лицо напряжено, пальцы нервно перебирают ткань юбки.

— Ваше высочество, я… О, Анна! Вот ты где! Я думала, мы тебя потеряли!

— Я еду на восток, — твердо заявила Анна. — Я буду няней маленькой принцессы.

— Но, Анна…

— Это знак свыше, разве вы не видите? Зачем же еще Господь вернул мне мой голос именно сейчас?

— Прошу вас, госпожа Сюзанна, — обратился к ней Санглант. — Подготовьте все, что девочке необходимо взять с собой, и приведите ее сюда завтра утром. Я прослежу, чтобы за ней хорошо присматривали.

Даже состоятельная ткачиха не могла позволить себе спорить с принцем. Вынужденная подчиниться, госпожа Сюзанна забрала девушку и ушла.

— Хочу вниз! Хочу вниз! — настойчиво кричала Блессинг, вырываясь из рук Хериберта. Она тут же побежала к отцу в поисках утешения, и он нежно поднял ее на руки.

— Прошу тебя, Матто, — сказал он, покрепче прижимая дочь, — шлем необходимо исправить. Пусть капитан Фальк позаботится об этом. Завтра мы все сделаем, как надо. А сейчас мне нужно еще воды, чтобы умыться. — Матто кивнул и забрал кувшин и шлем, прежде чем покинуть комнату. — Захария.

— Да, мой принц.

— Нам нужен соломенный тюфяк для девушки. Пусть сержант Коббо позаботится об этом.

Захария взглянул на Хериберта, но клирик только озабоченно пожал плечами. Захария поклонился и вышел исполнять поручение.

Не привыкший к дворцам, он тут же запутался в многочисленных коридорах и залах, но какая-то служанка сжалилась над ним и провела в комнату для слуг. Он прошел через самую пустынную залу и оказался у маленькой двери, ведущей на улицу. Вечерняя тишина плотной пеленой окутала внутренний двор. Над головой мерцали звезды. Безжалостный холод пробирался до самых костей сквозь теплые одежды. Ноющей болью давали о себе знать старые шрамы. Вдруг ему захотелось в туалет. В поисках укромного места, где никто даже случайно не мог бы увидеть его увечья, он наткнулся на дверь кухни и был уже готов постучаться и спросить, как пройти туда, куда ему нужно.

Из-за кухонной двери вырывались дым и ароматы жареного мяса с примесью чего-то настолько острого, что у него стало пощипывать шею и кожу на шее.