— Пойдем, «орлица». Лотар мертв, а Тиемо нигде не найти. Нам нужно бежать.

Позади них раздался стон. Ханна собралась вернуться и помочь несчастному человеку, но этот крик будто подтолкнул Эккехарда вперед, а она совершенно не хотела оставаться одна. Господи спаси еще раз столкнуться с этими созданиями. Сердце сжималось от боли, но она двинулась через сугробы, по следам принца. Отсюда она заметила небольшие, но глубокие кровавые раны на крупе лошади — отметины от стрел. Плащ Эккехарда был совершенно порван. Они не прошли и двадцати шагов через снежные заносы, как их окликнули.

— Милорд, п-принц, — голос был наполнен нестерпимым страхом. Четверо молодых лордов нашли убежище за массивным вязом, чернеющим на фоне снежных просторов. С ними было три лошади. Как только они удостоверились, что с Эккехардом все в порядке, они, спотыкаясь, двинулись в сторону заснеженного леса, не следуя какому-то определенному направлению, а просто желая уйти как можно дальше от того места, где нашли приют прошлой ночью.

Ханна взглянула на горстку людей, удалявшихся в другую сторону. Был ли там Готфрид? Она не была уверена, но не решилась окликнуть его, в любом случае он уже скрылся, растворился за снежной пеленой и рядами вечнозеленых стражей. Возможно, они ей только привиделись. А на самом деле это были тени нападавших, круживших поблизости, чтобы устроить им где-нибудь засаду.

Один из юношей плакал.

— Лотар мертв.

Эккехард ответил, затаив дыхание:

— Замолчи, Манеголд.

— Будто мы не производим шума целой армии,- пробормотал Фритурик.

Лорд Велф все так же продолжал нести флаг, хотя древко сломалось посредине, а молодой человек был настолько удручен, что просто тащил его за собой по снегу, временами спотыкаясь. Снежные хлопья все кружились и падали вокруг них, образуя небольшие сугробы, мягкие и безмолвные, пока Ханна не подумала, что они могут быть похоронены заживо среди этих лесных просторов.

Спустя какое-то время Бенедикт прошептал:

— Думаю, мы скрылись от них.

Все остановились отдохнуть. На морозном воздухе выдыхаемый изо рта пар становился белым. Лошади нервно переступали. Фритурик закашлял, и Эккехард предупреждающе шикнул. Они стояли, скрытые деревьями, окружавшими их, почти незаметные сквозь хлопья падающего снега. Было абсолютно тихо, если не считать едва уловимых звуков движения ветвей и неслышимого шепота ветра где-то высоко в кронах деревьев. Из-за плотного снега Ханна не видела на расстоянии дальше брошенного камня, но все вокруг них казалось одинаковым: снег и деревья, деревья и снег.

— Мы заблудились, — наконец проговорил лорд Бенедикт тонким, испуганным голосом.

— Меня сейчас вырвет, — вдруг сказал лорд Велф.

— Ноги болят, — произнес Эккехард с удивлением в голосе.

— Мы все здесь замерзнем, — разумно заметила Ханна, — если не будем двигаться. Мы не должны полностью полагаться на то, что скрылись от этих… этих теней. Кем бы они ни были.

— Они древние, — пробормотал Манеголд, охваченный ужасом, — их прокляли, потому что они были язычниками и безжалостными убийцами, приносившими в жертву детей на своих старинных алтарях. Они были прокляты и обречены на то, чтобы навсегда остаться блуждающими призраками. Вот почему они ненавидят нас. Моя старая няня рассказывала мне…

— Тогда тем более нам нужно двигаться дальше — заметила Ханна, надеясь, что твердая рука заставит их продолжить путь.

Так и получилось. Она научилась этому от своей матери, когда приходило время доставлять пьяных мужчин из таверны домой поздно ночью.

Ханна взяла поводья из ослабевшей руки принца и пошла вперед. Теперь не было смысла пытаться определить, в каком направлении они идут, главное — не туда, откуда они пришли.