Ханна сильно потрясла головой, думая, что все это ей лишь показалось, и отползла еще назад, обнаружив укрытие неподалеку от рослого пони, слишком глупого, чтобы спрятаться. Она не могла отвести глаз от танцующего человека, от его коренастого, лишенного волос тела, мускулистых ног и сильных рук. Из мочки каждого уха у него свисала цепочка из трех человеческих носов. Золотая игла насквозь проходила через переносицу, на каждом ее конце было прикреплено по одному высушенному человеческому уху. Его руки были обтянуты кожей с человеческих ног, а ноги — кожей с человеческих рук.

Булкезу увернулся, снова поймав крыльями град выпущенных в него стрел, и скрылся позади захваченной чахлой лошаденки. Шаман нагнулся к земле и продолжал петь. С каждой фразой он приседал все ниже и ниже, так что вскоре Ханне показалось, что он собирается полностью зарыться в снег. Белый туман поднялся над ним, словно ветер, сдувающий верхний слой снежного покрова, и все его рисунки просто соскользнули на снег и, подобно тысячам извивающихся червей, стали подниматься вверх по телу Булкезу и крупу лошади, распространяясь во все стороны и разрастаясь, пока сначала полдюжины людей, а затем еще столько же не запестрели этими магическими рисунками.

Булкезу оседлал лошадь и отдал приказание своим войнам. Вооруженные луками, копьями и мечами, куманы начали взбираться на холм. На них обрушился град стрел, но ни Булкезу, ни его солдаты даже не вздрогнули. Когда в них попадали стрелы призрачных эльфов, нарисованные животные и воины хватали и проглатывали их, так что стрелы не успевали причинить куманам никакого вреда. Ни лошадь, ни всадник не могли быть ранены. Во главе с Булкезу они поднялись по склону и напали на тени эльфов.

Битва проходила в глубине леса, среди деревьев, куда куманам удалось отбросить своих противников. Принца Булкезу нигде не было видно, дюжина воинов неслась к лагерю, пытаясь загнать в загон испуганных лошадей; шаман, поднявшись со снега, накинул свой цветастый плащ и с несколькими помощниками начал заниматься ранеными, в том числе и несчастным лордом Велфом.

Никто не обращал внимания на Ханну, ни один человек.

Госпожа Удача каким-то странным образом покровительствовала несчастным. Ханна добралась до первых деревьев, но, что удивительно, опять зацепилась ногой за ту же самую невидимую нить, что и в первый раз. Она тяжело упала, ветер сбил ее с ног. Раскалывалась голова, руки онемели от холода. Но с Божьей помощью она обязательно выберется отсюда… Она подтянула под себя локти и с усилием начала ползти вперед, как вдруг кто-то схватил ее за ноги.

Ханна беспомощно что-то кричала, пока солдат тащил ее в лагерь. Все, на что хватило сил, это поднять голову над землей, чтобы не задохнуться в снегу. Воин, схвативший ее, не отпускал девушку, пока они не оказались у входа в главный шатер. Там он отпустил ее ноги и перекатил через порог — деревянный выступ, о который она ушибла руку и бедро, когда ее опрокинули, так что она оказалась на чудесном мягком ковре, где не было снега. Она лежала, хватая ртом воздух, а подтаявший снег просачивался сквозь складки одежды, обмораживая ей кожу. Хотелось плакать, но она не могла позволить себе такой роскоши.

Минуту спустя Ханна оперлась на руки и колени и, пошатываясь, поднялась, осознавая, что около десятка мужчин набилось в шатер, желая посмотреть, чем закончится эта сцена.

Булкезу сидел на стуле, посматривая на нее. Он все еще был в доспехах, но его крылья и шлем лежали в стороне, а на коже и одежде не осталось и следов от рисунков, защитивших его. Если схватка и встревожила его, то никаких признаков этого ни в его позе, ни в безмятежном выражении лица она не заметила.