|
Теперь я решил с какой-то безвольной обреченностью, что, пожалуй, все-таки женюсь на Томми. Я ведь по-своему любил ее. Прогулка у Круглого пруда показала, что я в общем-то ее люблю. Ее беззаветная любовь ко мне была, пожалуй, даром судьбы, которым не швыряются; беззаветная любовь Артура к Кристел была таким же даром судьбы. Некоторые браки так и заключаются, причем не обязательно неудачные. Может, если я женюсь на крошке Томми и дам ей заняться исцелением моей души, и наступит день, когда я буду доволен жизнью? Шагая сквозь легкий туман к Норс-Энд-роуд, я чувствовал усталость и грусть; напавшие на меня днем сомнения и страх перед понедельником несколько развеялись, я был исполнен решимости сказать наконец Кристел про Томми и про наш возможный, вероятный брак. Не исключено, что Кристел как раз и ждет этого; не исключено, что моя новость принесет ей облегчение и она почувствует себя счастливее, сделав выбор, а раз так, то мне следует признаться в своем намерении. Но до чего же мне вдруг стало грустно. Хотя в конце-то концов то, как я поступлю с собой, не должно меня волновать.
Я налил себе бокал еще довольно холодного бургундского. И вдруг увидел, что Кристел плачет. Из глаз ее выкатилось по крупной слезе, и, не сумев взобраться по округлой сфере щеки, они покатились к уху. За ними последовало еще две слезы. — Дорогая моя, в чем дело? Кристел быстро смахнула слезы и вышла в кухоньку, чтобы потушить газ под картофелем. Предельно испуганный, я последовал за ней. На лице ее промелькнуло выражение бесконечного отчаяния. — Кристел, в чем дело? Что случилось, любимая моя девочка? — Ничего. Все в полном порядке. Извини, пожалуйста, я просто глупая. — В чем все-таки дело, скажи мне? Послушай, пошли посидим в креслах. — Только не садись на свое мокрое пальто, дорогой. — Скажи же мне! — Просто дело в том, что… я порвала с Артуром. — О Господи… Мы сидели за столом и глядели друг на друга. Кристел сияла очки. В ее золотистых глазах снова появились слезы и побежали было вниз по щекам, но она быстро их вытерла. Я подумал — с чего вдруг? Я подумал — Клиффорд Ларр. Да разве сам я в гнилом заповедном закоулке своей души не надеялся на это? Клиффорд бездумно и цинично решил помешать этому браку. Он считал, что достаточно ему для этого шевельнуть мизинцем, и оказался прав. Я почувствовал отчаяние, отвращение, злость. В голове у меня мелькнуло: сказать то, о чем я думаю, или промолчать. Но мне необходимо было знать правду — слишком уж я обозлился. И я сказал: — Душа моя, это из-за Клиффорда? Он что, написал тебе, заходил сюда? — Нет, нет… это не имеет к нему никакого отношения. — Он не писал, и не приходил, и не звонил? — Нет, нет, нет! Интересно, так ли это. — Тогда почему же? Я считал, что ты все решила, я считал, что ты этого хочешь, я считал, что ты будешь счастлива. — Нет, просто… извини меня… я понимаю, что веду себя глупо и ужасно… просто я поняла, что ничего из этого не выйдет. — Но почему, почему ты передумала, что-то случилось, что-то заставило тебя передумать? — Нет, ничего, просто я так решила. — Ты не поссорилась с Артуром? — Нет, мы никогда не ссоримся. — Но почему ты так решила, почему? — Пожалуйста, не сердись на меня… — Я не сержусь! Ты ему сказала? — Да, я написала ему. Видишь ли, я ведь никогда не была так уж уверена в том, что правильно поступаю, столько было всякого-разного… — Это не из-за меня, ты порвала не из-за меня, не потому, что не хочешь оставлять меня одного? — О Господи, надо ей сказать сейчас про Томми? Что мне делать? — Нет, нет, вовсе не из-за этого. |
