— Похоже, что они все время проводят на коктейлях.

— Они люди особые,  о, совершенно особые, я  их обоих обожаю.

— Как мило.

— «Чайка моя улетела, улетела, и нет моей птицы — голубой, голубой».

— Вы уже ее видели?

— Нет.

— Она поразительна. Но послушайте, Хилари. Я пришла сюда из-за Томми.

— Из-за  Томми?

— «Крошка птичка, чайка моя, ты, ты, ты».

— Да, я позвонила ей, и она так плакала, так плакала, и все  мне рассказала, и я сказала ей, что пойду повидаю вас.

— Какая вы добрая.

— Хилари, я считаю, что вы должны передумать.

— Как чайка.

— Она, возможно, и не та женщина, о которой мечтают мужчины, но она вас так любит, да и вам хорошо было бы жениться.

— Это вам так кажется.

— Если вы не будете за собой следить, то скоро состаритесь и высохнете, как все холостяки.

— Я уже состарился и высох. Послушайте, Лора, дайте мне самому разобраться в моей жизни, хорошо, дорогая? Я, знаете ли, уже вполне взрослый человек.

— Кстати, вы этим наносите жуткий удар по пантомиме.

— Плевал я на пантомиму.

— Я-то, вообще говоря, никогда не представляла себе вас женатым на Томми.

— Великолепный вы посол.

— «Не так легко, родная, найти любви источник, — ищи, ищи повсюду, другого не найдешь».

— Возможно, вы действительно прирожденный холостяк.

— А вам не пора идти домой доставать ножи для рыбы?

— Я их уже достала. Хилари… знаете, бывают минуты, когда вот ты знал человека очень давно и вдруг словно по мановению волшебной палочки он становится тебе таким близким.

— Лора, вы пьяны.

— «Любовь наша безумная, любовь — вражда, была ль она минутная, прошла уже она?»

— Хилари, я знаю, вы считаете, что я веду пустую, бессмысленную светскую жизнь, да, да, считаете. И это абсолютная правда: вокруг меня толпы, толпы милых людей, но друзей у меня немного, а мне нужны  друзья. Мы с вами хорошо знаем друг друга, но мы никогда по-настоящему не говорили,  никогда по-настоящему друг на друга не смотрели,  а по мере того, как человек стареет, Бог ты мой, до чего это становится важно… — Рука Лоры протянулась через стол и закогтила мою руку. Я опустил взгляд и увидел ее толстые красные морщинистые стареющие пальцы, обручальное кольцо, глубоко впившееся в тело. Затем я поднял взгляд и увидел взволнованное, раскрасневшееся лицо Лоры, ее широко расставленные, карие завораживающие глаза. — Хилари, послушайте меня! Мне сейчас нужен друг. Мне нужна помощь. Мне нужны вы.  Мне нужно кому-то довериться. Необходимо. Не бойтесь. Я хочу вас о чем-то спросить. Есть что-то очень важное, что я хочу вам рассказать, только не могу рассказать сейчас…

— «Подожди, моя чайка, подожди, подожди, подожди, не лети, моя чайка, не лети, не лети, не лети».

— Да заткнись ты, Кристофер, ради всего святого, прекрати это чертово мяуканье!

— Извините, Хилари…

— Лора, я…

В дверь позвонили. Вздохнув с облегчением, я вытащил руку из крепкого теплого пожатия Лоры и встал. Кристофер уже протанцевал к двери и, открыв ее, впустил Джимбо — тот вошел с букетом белых хризантем. Джимбо был без головного убора, промокший до нитки. А я и не слышал, как пошел дождь. Только теперь услышал.