— Не знаю. Какое-то модное ничтожество.

— Образованная?

— Не думаю.

— Есть дети?

— Нет. Я сказал:

— Кристел бесповоротно выходит замуж за Артура, это дело решённое. Она сказала ему «да». Артур водружен на пьедестал. Артур возвеличен.

— О нет… — Клиффорд швырнул ложку, она упала со стуком.

— Да. Боюсь, что так.

— Вы не можете этого допустить… ох, нет, нет, нет… в прошлый раз я не воспринял этого всерьез… вы должны поломать это…

— А при чем тут я? Может, оно и к лучшему. Клиффорд сбросил передник.

— Пошли.

— Как? Куда?

— Немедленно едем к ней.

— К Кристел? Ни в коем случае!

— Я хочу видеть женщину, которая собирается стать миссис Артур Фиш.

— Нет, — сказал я. — Извините. Нет.

— Поедемте к Кристел.

— Нет, мы не поедем. Клиффорд, не будьте совсем уж дьяволом. Вы же знаете, какие чувства питает к вам Кристел. Я надеюсь, что теперь она не смеет даже думать о вас. Как же у вас могла  явиться мысль растревожить ее, как раз когда она что-то решила? Господи, неужели вы думаете, что мне это нравится? Но я хочу, чтобы она устроила свою жизнь и была счастлива.

— И вы действительно считаете, что она будет счастлива, если выйдет замуж за этого обмылка?

— Да. По-видимому. Иначе я бы этого не допустил. Артур — не чудо природы, но он честный малый и любит ее.

— А я хотел бы это поломать, — сказал Клиффорд.

— Вы уж не вмешивайтесь. Я это серьезно. Не вмешивайтесь. Держитесь в стороне. Если Кристел увидит вас сейчас…

— Но почему этому ничтожеству Артуру выпало жениться на девственнице? И почему он должен был получить именно эту девственницу?

— Как вы трогательно романтичны в отношении девственности.

— Это понятие все еще кое-что значит. В нашем прогнившем, алчном, сонном, слюнявом мире.

— Обещаете, что не пойдете к Кристел, не станете встречаться с нею или писать ей?

— Я никогда не даю обещаний. Как я могу связывать на будущее свое «я»?

— Но вы не будете ничего предпринимать, хорошо? Вы ведь ничего не можете ей предложить. Единственное, что вы можете сделать, — это все расстроить.

— А-а, да ладно, — сказал Клиффорд, сразу переходя, как это было ему свойственно, от горения к апатии. — В конце-то концов это ваше дело, я ведь думал прежде всего о вас, а если вы считаете, что все прекрасно, значит, так оно и есть. Она — ваша собственность, пока не станет собственностью Артура. Вы правы, никакого конструктивного плана у меня нет. И все же смею надеяться, что этого не случится. А теперь, как сказала бы дражайшая Лора, á table, á table.

Мы сели за стол. Сначала съели что-то вроде омлета с овощами. Потом что-то вроде рыбы с фруктами.

— Как выглядит Ганнер?

— Постарел.

— Все мы постарели, дорогой мой, — сказал Клиффорд. Губы его уже не были плотно сжаты. Он протянул через стол руку и накрыл ею мою.

ВТОРНИК

Был вторник, утро. Я пришел на работу очень рано, поднялся на лифте и юркнул за свой стол в «фонаре». На дворе было все еще темно, и циферблат Биг-Бена парил в вышине ярким кругом, словно среди башен Вестминстера появилась луна. Я сидел, сжавшись в своем углу, как испуганный зверек. Я бы с удовольствием забаррикадировался.

Из Кингс-Линна пришло письмо от Томми, которое она всегда посылала мне по вторникам.