С минуту они шли молча, а потом Эльвира сказала:

– Кстати, ты спела трель просто блестяще – светло и трагично одновременно. Именно так она должна звучать.

Мрачное выражение лица Марии сменилось лучезарной улыбкой.

Перед ними показалось здание консерватории. Эльвира коснулась плеча своей ученицы.

– Ну что же, пойдем заниматься!

Акт первый

Глава первая

Выступление

Париж, 20 октября 1968 года

Сидя в своей квартире на проспекте Жоржа Манделя, Мария твердой рукой вывела изящную стрелку. Так было всегда: устраиваясь перед зеркалом и начиная гримироваться, она полностью погружалась в предстоящее выступление, и волнение постепенно отступало.

Дверь открылась – горничная Бруна принесла белоснежную лисью горжетку.

– Я решила достать его из cave, мадам, – сегодня прохладно.

Мария благодарно кивнула. Она не спросила, зачем Бруне вздумалось спускаться в cave, хотя в коридоре стоял шкаф, полный роскошных шуб. Она знала, почему ее горничная принесла именно горжетку. Это был подарок режиссера Лукино Висконти после премьеры их «Травиаты» в Ла Скала. Все остальные меха покупал ее любовник Аристотель Онассис, с которым она встречалась последние девять лет.

– Мадам желает надеть серьги с рубинами?

Мария кивнула. Лиф ее белого атласного платья был расшит красно-золотыми хрустальными бусинами. К тому же рубины немного оживляли ее смертельно бледное, даже под слоем макияжа, лицо. Она не стала надевать других украшений – ни браслетов, ни колец. Особенно колец.

Мария услышала, как залаял ее пудель Той, – должно быть, пришел Франко. Франко Дзеффирелли – любимый режиссер и человек, которого, наверное, можно было назвать ее лучшим другом, – всегда был пунктуален. Она взяла алую помаду, подходившую под цвет бусин, и решительно накрасила губы. Вблизи этот оттенок выглядел жутковато – словно рот был полон крови, – но Мария знала, что издалека это придаст ее улыбке убедительности.

Когда она вышла из комнаты, Франко играл с собакой. Он окинул Марию изучающим взглядом, а затем кивнул:

– Одобряю! Благородно и весьма эффектно. Я говорил, что мы сидим рядом с Бёртонами?

Франко Дзеффирелли только что закончил съемки фильма «Укрощение строптивой» с Элизабет Тейлор и ее последним мужем Ричардом Бёртоном в главных ролях.

– Разве они говорят по-французски? – удивилась Мария.

– Сомневаюсь… Но им по душе драмы, – улыбнулся Франко.

Мария взглянула на часы, стоявшие на каминной полке. Ровно семь тридцать. Должно быть, в церкви на Скорпиосе – изогнутом, как хвост скорпиона, острове в Ионическом море, который Онассис купил в начале их романа и где она с тех пор проводила каждое лето, – началась церемония бракосочетания. Затем она вспомнила о разнице во времени: в Греции было на час больше, а значит, свадьба, о которой Мария впервые узнала из газет два дня назад, уже закончилась.

Самая знаменитая в мире вдова Жаклин Кеннеди стала миссис Аристотель Онассис.

– Мария?

Франко протянул ей руку. От прохладной, сухой ладони исходил легкий аромат лайма. Мария помедлила, затем перекрестилась. И произнесла, отвечая на вопрос в глазах друга:

– Я всегда так делаю перед выступлением.

Едва ли можно было точнее описать предстоящий вечер. Ей полагалось исполнить роль веселой и беззаботной женщины – роль столь же непростую, как заглавная партия на сцене Ла Скала.

Франко кивнул:

– Поверь, ты затмишь всех, даже Лиз Тейлор.