– Твой медовый месяц быстро закончился, – сказала она.

Ари пожал плечами, и Мария заметила, что темные круги у него под глазами стали еще темнее. На мгновение он показался ей старым, будто из него выжали все соки. Но потом он улыбнулся, и Мария увидела, как он оживает, когда смотрит на нее.

– Что тут сказать? Я совершил ужасную ошибку. Всему виной мое высокомерие… Я думал, что если женюсь на ней, то стану непобедим: передо мной распахнутся все двери и не будет сделки, которую я не смог бы заключить.

Он развел руками.

Мария накрутила на палец прядь волос. За последние шесть недель они прилично отросли. Она никогда больше не станет коротко стричься.

– Зачем ты пришел, Ари?

– Потому что ты нужна мне, Мария. Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности. – Его голос дрогнул. – Я никогда не говорил тебе, но, просыпаясь ночью и слыша твое дыхание, я словно снова становился маленьким мальчиком, который забирался в мамину кровать, когда она ложилась вздремнуть после обеда.

Глаза Марии расширились от удивления – он ни разу не упоминал о матери с того дня на кладбище в Смирне. Ей хотелось обнять его, убрать фиолетовые тени под глазами, отвести его за руку на кухню и приготовить тарелку страпацады: она заметила, что он похудел.

Но она не сдвинулась с места. Жизнь, проведенная на сцене, научила ее не торопиться и скрывать ураган мыслей, роившихся у нее в голове. Она уже была готова раскрыть объятия и притянуть его к себе, но заметила движение в коридоре позади Ари. В венецианском зеркале отражалось лицо Бруны.

Мария снова посмотрела на Ари и на этот раз увидела нетерпеливый изгиб губ и блеск в черных глазах.

– Как жаль, что ты не подумал об этом до того, как женился на миссис Кеннеди.

Ари вгляделся в ее лицо.

– Думаешь, я этого не понимаю? – Он наклонился ближе. – Я пришел сюда сегодня, потому что хочу снова все исправить. Я не могу без тебя жить и думаю, что ты тоже не можешь жить без меня.

Мария заглянула ему через плечо, но Бруна уже исчезла. Она сделала глубокий вдох, как будто собиралась запеть.

– Слишком поздно, Ари.

Повисло молчание, потом Онассис моргнул и произнес:

– У тебя другой мужчина? Я в это не верю.

Мария покачала головой:

– Нет, причина не в этом.

– Тогда как может быть слишком поздно? Для нас никогда не будет слишком поздно, Мария. Помни, мы с тобой родственные души, две половинки одного целого.

Мария вспомнила его притчу.

– Больше нет. Видишь ли, Ари, я не чувствую себя в безопасности рядом с тобой. Что бы ты ни говорил, я знаю, что всегда найдется что-то блестящее, недосягаемое, что-то, что ты захочешь получить. Когда-то этим чем-то была я.

Она помолчала, а затем сделала глубокий вдох.

– Раньше я во всем винила их – этих сестер с детскими голосами и тонкими ручками, – но теперь я все понимаю. Ты охотился за ними точно так же, как когда-то охотился за мной. Ли была слишком легкой добычей, но вдова стала настоящим вызовом. Думаю, ты поглядывал на нее с тех пор, как она пригласила тебя на похороны мужа.

Мария прижала руку к груди – этот жест делала Виолетта из «Травиаты», говоря Альфредо, что больше его не любит.

– Ты думал не о своей матери, когда спал рядом со мной, ты думал о ней, о вдове президента!

Ари попытался прервать ее, но Мария не остановилась:

– И теперь, когда ты заполучил ее и весь мир стал свидетелем вашей свадьбы, теперь, когда честолюбивый Tourkospourosе сорвал джекпот, ты обнаружил, что она тебе больше не интересна. Может быть, она не пытается угодить тебе так, как я. Она не приносит твой любимый свитер холодными ночами и не готовит твою любимую яичницу.