|
Немец с автоматом первым забрался в коляску, поёрзал, устраиваясь, а водитель тем временем крутанул кикстартер — мотор рявкнул, зачихал, потом ровно застучал. «Цюндапп» качнулся, когда водитель сел в седло, и медленно тронулся с места. Проехав мимо крайнего дома, мотоцикл развернулся, подняв лёгкое облачко пыли, и покатил прочь — обратно по дороге, откуда приехал.
Звук мотора постепенно стихал, пока совсем не пропал. Только тогда я чуть-чуть приподнял голову, выглянул из кустов и убедился: мотоцикл скрылся за поворотом.
Сидоров шумно выдохнул, будто только сейчас вспомнил, что нужно дышать, и опасливо покосился на меня.
— Уехали? — прошептал он, всё ещё не веря.
Я кивнул, чувствуя, как напряжение пропадало.
— Уехали, — тихо повторил я, опуская взгляд на примятую траву под собой. — Но надолго ли — вот вопрос…
— Значит, надо возвращаться, — Сидоров приподнялся. — Уходим, Стас. Хрен с ней, с едой. Нельзя туда.
— А куда? — я выпрямился. — Обратно в лес? Подыхать от голода? Фрицы уже уехали. Не факт, что в ближайшее время вернутся. Вон он как в хаты заходил. Смотрел, чем ещё поживиться может. А нам нужны еда и ночлег, так что другого варианта нет, Сидоров. Вообще нет!
Он сглотнул, оглянулся на лес, потом на хутор.
— Ладно, — процедил он. — Но если что… я жить хочу.
— Я тоже, — буркнул я. — Идём к крайним домам. По кустам.
Первый попавшийся дом был пуст, следующий — тоже. А вот у третьего, крайнего, я увидел человека. Он сидел на скамейке под свесом крыши и курил. Самым важным фактом было то, что в руках он держал гладкоствольное охотничье ружьё. Нужно было идти осторожно… очень осторожно.
— Так, ждём, — коротко приказал Гене, кивая в сторону человека.
Он проследил за моим взглядом, увидел оружие и спросил:
— Думаешь, пальнёт?
Я ничего на это не ответил. Подумал, как правильно поступить, и принял решение. Сначала я увёл Сидорова в сторону, чтобы тот обходил дом по дуге. Предупредил, что выходить по сигналу. И, убедившись, что ефрейтора не видно, положил берданку на землю, приворошил её травой, листвой, и…
Досчитав до десяти и выдохнув, я распрямился и медленно пошёл к третьему дому. Как оказалось, на скамье сидел самый обычный бородатый дед. Он не сразу заметил меня, но, когда увидел, тут же вскинул ружьё. Между нами было буквально пять метров. Так что видел он крайне хреново.
— Стой! Кто такой? — голос у него был громким.
— Свои, дед! — я поднял руки, показывая, что без оружия. — Не стреляй!
— Какие тут свои? — старик прищурился. — Бандит? Или от фрицев?
— Беженцы мы! Из города! С раненым сидим в лесу! Еды нет!
— Много вас? — ствол не дрогнул ни на миллиметр.
— Пятеро и ещё… кот!
— Кот… — старик хмыкнул. — А здесь ты один?
— Нас двое, — поспешил ответить я. — Я и ефрейтор.
— И где он? — старик сощурился и принялся мотать головой, разглядывая местность. — А?
— Следит за дорогой… мы немцев видели, вот и не высовывались, ждали сумерек…
Старик не сразу ответил, но, по крайней мере, опустил ружьё. Долго он меня разглядывал, затем поманил рукой, мол, подходи, и заговорил:
— Да, заезжали, сраные уроды. Смотрели, чем ещё поживиться можно. Вон, кусок сала сволочь фашистская забрала…
— Ты сказал: «ещё поживиться»? Что в прошлый раз забрали? — я остановился у крыльца. |