|
Но узел с едой и берданку я держал крепко. Сидоров пыхтел сзади, матерился сквозь зубы, но тоже не расслаблялся.
Когда мы выползли в овраг, нас встретил Петя с глазами, полными испуга, и тут же сиганул вниз — докладывать о гостях. Они не знали, кто пришёл.
Даша сидела над Колей, который просто лежал, закатив глаза. Он дышал очень тяжело, с присвистом.
Я положил узел на землю. Сидоров сделал то же самое с кувшином. После я развернул тряпицу.
Увидев, что мы принесли, Петя аж глаза вытаращил, а вот Даша приложила руку ко рту, словно боялась выругаться. Даже Коля открыл глаза.
Все молчали. Никто не улыбался, не пытался что-то сказать. Как будто не верили в то, что видели.
В моменте я заметил, как Петя нервно сглотнул, как Даша убрала руку ото рта и начала медленно подниматься.
— Еда… — прошептала она, делая шаг вперёд. — У вас есть еда⁈ Откуда…
Ну, на этом, собственно говоря, и всё. Они как с цепи сорвались… Петя, даже не вставая, потянулся к еде, Коля вытянул руку, а Даша первым делом подошла к кувшину, отметив, что там вода. Даже Сидоров, стоящий рядом со мной, начал пригибаться, потянув руку к салу.
И если бы они сейчас вцепились в еду, то… рвали бы её на части, давились бы, цапались друг с другом за лишний кусок. Стайный инстинкт, мать его. Я такое уже видел.
Чтобы этого не допустить, я положил руку на плечо Гене и наступил на край тряпицы.
— Стоять, — сказал я.
Голос был хриплым, но меня услышали. Петя тут же сел, отдёрнул руку и вопросительно уставился на меня. Гена тоже резко распрямился, при этом явно возненавидел меня.
— Чего ещё? Стас, — он повернул голову ко мне. — Мы все хотим жрать! Что ты ещё хочешь от нас⁈
— Выдохни, — я смотрел на него не моргая. — Еду нужно разделить и есть её правильно, чтобы не слечь. Ясно⁈
— Чего⁈
— Я непонятно сказал? — я сощурился, глядя Гене в глаза…
Глава 9
Сидоров явно не понял моей логики, но отступил.
Велев всем отойти на шаг назад, я сел на землю и начал рвать хлеб.
— Даша, — я поднял голову и следом кивнул на кувшин. — Воду нужно подогреть для Коли, если от камней жар остался.
Она быстро кивнула, и я продолжил:
— Из куска делай мякиши небольшие. Жуй сама и давай ему маленькими порциями, поняла?
— Почему…
— Потому что сам он не пережуёт, — вздохнул я. — Вырвет — и всё, еды не будет.
Даша быстро закивала, медленно подошла, взяла кувшин и кусок хлеба.
— Так, — повернулся к Пете. — Иди сюда. — Дождавшись, когда парень придёт в себя, протянул ему увесистый кусок хлеба: — Ешь, но медленно, хорошо?
Тот быстро закивал и явно не понял меня. Поэтому пришлось пояснить:
— Начнёшь быстро всё заглатывать — подавишься и живот скрутит. Всё наружу пойдёт. Так что жуёшь, ждёшь секунд десять-пятнадцать и глотаешь. Понял?
Он быстро кивнул и выхватил свой кусок хлеба. Отполз на метр и, переводя взгляд с хлеба на меня, медленно поднёс еду к губам.
— Аккуратно и медленно, — повторил я.
Петя явно боролся с усилием вгрызться в еду прямо сейчас. Но, слава богу, всё-таки послушался меня.
— Гена, — я повернулся к Сидорову. Тот смотрел на сало. — Тебе картошка и хлеб. Сала — самый краешек.
— Почему это? — вскинулся он. — Я, между прочим, работал за эту еду наравне с тобой!
— Потому что, если ты сейчас сожрёшь сало, у тебя желчный пузырь так сведёт, что ты не то что Колю — себя не дотащишь. |