|
— Да… хотя бы всех в одну могилу… Мы не можем их вот так… бросить…
Да, не можем, но выбора другого у нас просто не было! Понимая, что я должен сказать правильные вещи, вздохнул и начал:
— У нас нет времени. Если немец идёт следом, мы тоже умрём. И какую пользу мы принесём нашей Родине? А? Я понимаю, как это звучит, но солдат умер, ему уже плевать, похороним мы его или нет. А мы — должны жить! Понимаете? Мы должны принести пользу.
— Как ты можешь так говорить⁈ — вскинулась Даша, но сил на истерику у неё не осталось. Только пустая обида.
И тут где-то далеко, на западе, в небе зародился тягучий гул. Низкий, ноющий, ни с чем не спутаешь. Самолёты. Я задрал голову и среди серых облаков разглядел их: горстка тёмных точек ползла высоко над лесом. Шли стороной, не к нам, но звук этот будто придавил всех к земле. Петька тоже вскинул лицо к небу, Гена напрягся, а Даша осеклась на полуслове.
— Слышите? — тихо спросил я. — Вот вам и ответ. Через пол часа тут может быть кто угодно.
Я посмотрел на Дашу, потом на убитого.
— Забираем патроны, — скомандовал я, стараясь не делать паузы. — Оставляем тело. Позже, если выживем, вернёмся. Пообещаю вам, мы вернёмся и похороним его. Но не сейчас. Ганна, — я повернулся к местной девчонке. — Ты помнишь дорогу к гати?
Ганна коротко кивнула, а выражение её лица было… понятным. Она была недовольна моим решением.
— Да. Я помню. Там старая тропа, по ней дедушка лесников водил. Она выведет к южным хуторам.
А затем она выпрямилась, сунула фляги в сумку и резко сказала:
— Дай мне винтовку.
Я изогнул бровь.
— Зачем?
— Я хочу мстить, — процедила она сквозь зубы. — За дядю. За тётю. За него, — она кивнула на убитого солдата.
Началось… Понимая, что скоро будет конфликт, я предпринял попытку успокоить девушку. Я шагнул к ней и посмотрел в глаза.
— Я дам тебе оружие, — спокойно сказал я. — Но только тогда, когда будешь готова! Сейчас ты будешь палить из-за злости, а не ради того, чтобы выжила группа. Понятно? Выберемся и обсудим.
Ганна сжала губы, но кивнула. Хотя по выражению её лица мне показалось, что смотрела она на меня как на говно после моих слов.
— Поняла, — хрипло ответила она.
Я окинул взглядом команду. Даша всё ещё стояла на коленях рядом с мёртвым солдатом, но уже не плакала. Петька переминался с ноги на ногу, прижимая к груди мешок с Мурзиком и сухарями.
— Петька, — позвал я, стараясь говорить мягче. — Подойди-ка сюда.
Мальчик не сразу отреагировал. Пару секунд потупил и сделал шаг в мою сторону.
— Ты самый молодой в группе, но ты не обуза, понял? Ты наш глазастик. Будешь смотреть по сторонам, замечать то, чего мы можем не увидеть. Сможешь?
Петька выпрямился, явно удивился такой задаче и похвале:
— Смогу!
— Вот и хорошо, — я похлопал его по плечу. — Держись рядом с Ганной. Она покажет дорогу.
Даша наконец поднялась с колен. Она вытерла лицо рукавом, оставив на щеке грязный след, и повернулась ко мне.
— Я готова идти, — тихо сказала она. — Прости, что сорвалась. Просто…
— Ничего, — перебил я. — Всё нормально. Мы все на пределе. Но мы справимся.
Гена, который всё это время стоял, подошёл ближе.
— Стас, — произнёс он негромко, впервые за долгое время глядя мне прямо в глаза. — Я был не прав тогда, на островке. Извини. |