|
Он держался иначе: не суетился, не расслаблялся. На боку у него болтался кожаный планшет, а с пояса свисала открытая командирская кобура. Унтер то и дело поднимал бинокль, вглядывался в лес, в тростники, будто чуял нас.
Те самые свежие следы, что заметил Петька ещё в лесу, вели именно сюда, к настилу. Теперь стало ясно, чьи они — немецкого дозора.
Обойти их по суше было невозможно: слева и справа простиралась открытая вода… Назад пути не было. Тем более если за нами отправили людей.
Но и лобовая атака равнялась самоубийству.
Собак у них на посту не было. И это радовало. Топь — сама по себе ловушка, и фрицы явно не ждали, что кто-то сунется в это болото. Они смотрели на гать, на просеку, на лес за ней.
Один из рядовых сидел на краю настила, свесив сапоги в воду, и курил, стряхивая пепел прямо в жижу. Двое других устроились у маленького костерка. Они грели руки и что-то жевали. Ещё один сидел на брёвнах шлагбаума, расслаблено поглядывая в сторону леса. Унтер мерным шагом ходил от шлагбаума к краю гати, периодически останавливаясь и поднося к глазам бинокль. Он смотрел на лес, на взлетевшую стаю птиц, на верхушки тростника.
Оружие было у всех, но не все держали его в руках. МП-40 был один на всю заставу, висел на шее у того, кто сидел у костра. Остальные были с винтовками, прислонёнными к брёвнам или лежащими рядом на досках.
«Маузеры девяносто восьмые. Классика».
Характерные изогнутые затворы и длинные стволы я узнал даже с нашего расстояния. Гранат на виду не было, но это ничего не значило: они могли быть в подсумках.
Патроны от их маузеров к моей мосинке явно не подойдут, это я понимал отлично. Да и чего это я сейчас об этом думаю? Делать-то что?
Передо мной встала дилемма: мы не можем вернуться назад и не можем переждать, ибо было холодно и сыро, но и на немца в лоб мы не попрём.
Рядом со мной в грязь плюхнулся Сидоров. Благо, что я слышал, как он идёт, а то, наверное, ударил бы прикладом…
— Стас, — прошептал он еле слышно. — Дай мне мосинку. Из этого шайтана, — он кивнул на свой пустой МР-40, — я теперь только пугать могу. А из винтовки я смогу их снять.
Только вот я ничего ему не ответил. До немца было метров пятьдесят — в целом дистанция лёгкая. Не факт, конечно, что Сидоров попадёт. Но, если он откроет огонь, начнётся перестрелка. У нас мало патронов, полноценную перестрелку мы просто не вытянем.
Сзади из кустов выползли Даша, Петя и Ганна. Ганна щурилась, глядя на немца, Петя вжался в Дашу, а та, в свою очередь, оживилась, как будто понимала, что сейчас будет:
— Что там?
Я повернулся к ним и с недовольным выражением лица, прошептал:
— Я велел вам ждать!
— Так тебя столько не было, — жалобно протянул Петя. — Стас, что делать-то будем⁈
А что мы будем делать⁈
— Там дозор, — кивнул в сторону гати. — Его никак не обойти. Но и дожидаться здесь мы тоже не можем. Околеем к чёртовой матери…
— А если назад? — спросила Даша.
— Ты сейчас серьёзно? — искренне удивился я. — Ты помнишь, от чего мы бежали?
Понимая, что она ляпнула глупость, Даша быстро закивала и увела взгляд в сторону. А я начал думать. Вариантов нет. Только идти на немца, но не в лоб, а как-то иначе.
— Остаётся одно: болото.
— Болото? — Сидоров хрипло выдохнул. — Стас, ты в своём уме? Там же затянет по грудь за пару секунд. Да и фрицы заметят!
— А у нас есть вариант лучше? — я не сводил глаз с унтера. Тот снова поднял бинокль, медленно повёл им вдоль кромки леса.
Сидоров что-то пробормотал, но я не услышал. |