Джесси хотела кинуться к своей красной «Хонде», но я вовремя отдернул ее, сказав правду:

— Твою машину придется бросить. Поедем на моем автомобиле.

— Но, в ней же продукты и все другие мои покупки! Надо их хотя бы переложить в твой багажник! — запротестовала девушка.

— Черт с ними. Сейчас надо поскорее сматываться, пока копы не перекрыли все выезды отсюда, — сказал я, поворачивая ключ в замке зажигания.

Она помрачнела, но ничего не возразила. Между тем, я спокойно вырулил на проспект, а потом свернул на шоссе. И зеркала заднего вида показывали мне, что нас никто не преследовал. Полицейские, занятые перестрелкой с неграми и сдерживанием толпы, вывалившей из здания, не обратили внимание на один из автомобилей, неспешно уехавший с парковки где-то позади. На шоссе я разогнал свой паркетник до приличной скорости, но не превышал ограничения, установленные знаками. Впрочем, быстро ехали мы недолго. Вскоре уперлись в длинную пробку перед светофором, заполонившую все полосы движения.

Джесси на пассажирском сидении тихо всхлипывала и утирала слезы ладошкой. Я протянул ей левой рукой одноразовый носовой платочек. Стресс, пережитый только что, все-таки подействовал на нее чисто по-женски. Ее лицо побледнело еще больше, а под глазами обозначились темные круги.

— Ты как? — спросил я, пытаясь вывести ее из ступора.

Но, девушка не отвечала, обидчиво надув губы, словно бы вот-вот расплачется пуще прежнего. И с этим выражением лица она еще больше напомнила мне мою покойную жену Полину в минуты волнений. Я мог, конечно, понять, что хрупкий мир Джессики рушится в очередной раз. Это для такого бойца, как я, многие привычные вещи не имеют никакого значения. А для нее имеют. Она уже успела привязаться к своим покупкам, к новому смартфону, к красной машине, к дому на ранчо, в конце концов. И все это вдруг пропало в один момент из того мира, который она начала с энтузиазмом выстраивать вокруг себя. Все для нее снова рухнуло. А тут еще и эта опасная погоня со стрельбой. Вот и неудивительно, что девушка загрустила.

Чтобы разбавить обстановку, я включил радио. На волне местных новостей уже передавали о перестрелке в торговом комплексе. Но, сообщение пока звучало очень лаконично: «Двое террористов, устроивших стрельбу, ликвидированы полицией. Причастные лица и мотивы их действий устанавливаются».

Услышав сообщение в новостях, Джессика вздрогнула всем телом и прекратила рыдать. Вытерев слезы, она снова включилась в объективную реальность.

— Значит, они установят и мою личность? — жалобно промямлила девушка.

— Конечно. А ты как думала? Ты же теперь моя подельница, соучастница преступлений, — проговорил я, не желая скрывать от нее правду.

— Но, мы же просто оборонялись, — пробормотала Джесси.

Я уточнил:

— Ага. Только этот факт еще доказать надо будет в суде. Труп того нигера, который остался лежать в коридоре, ничего уже не расскажет. Да и что стало с остальными преследователями, тоже неясно. А уж тот, которому я кружкой рожу разбил, явно остался жив и будет свидетельствовать против тебя, если его привлекут.

— Ну, это же ты его кружкой ударил, а не я, — выдавила она.

Я возразил:

— Так я ему двинул уже после того, как он назвал твое имя.