- Помню, помню... Есть еще один: зарезавший секретаршу Бирнбаума. И полицейского сообщника пришивший за ненадобностью дальнейшей.

Джексон затряс головой:

- Не знаю! Клянусь, не знаю! Этого не говорили.

- Плотный, пожилой наемник. Фил Бюрдетт?

Поколебавшись, Джексон ответил:

- Бюрдетт не работает на посылках.

- А кем же он числится?

- Черт, ведь им нужен хоть один профессионал, этим безмозглым олухам!

Джексон явно пытался мне что-то сообщить обиняками, и я, кажется, угадал, что именно. В подробности вдаваться было недосуг. Пристально и злобно глядя на бывшего товарища, я спросил опять:

- Где спрятали Мадлен?

- Клянусь! Клянусь, я не знаю! Подумав с полминуты, я решил: Джексон изрекает сущую правду. Не стал бы запираться перед грядущим инквизиторским сеансом, шкуру бы свою поберег... Увы, надеждой меньше...

- Пойдем-ка, - велел я.

Солнце сияло напропалую, мир казался радостным и безмятежным. Крестьянская физиономия Джексона принялась было обретать естественный оттенок, но вновь позеленела, когда из дожидавшегося поблизости автомобиля деловито выступили двое.

- Осторожно, - предупредил я. - Обыскать не успел.

- Сами позаботимся.

- Полагаю, парень выложил все, что мог.

- ГД проверит... Я пожал плечами:

- Их работа, их право...

Джексона заботливо усадили в машину. По бокам предателя тотчас расположились охранники, шофер включил двигатель и покатил прочь.

Не без легкой грусти я припомнил, как мы вместе - и не столь давно, кстати: года миновать не успело! - разделались в Чикаго с полковником Хименесом и его домочадцами... Плевать.

Но мысль о Чикаго заставила меня перевести взгляд на зажатый под правой мышкой - рука до поры до времени оставалась на перевязи - "дипломат". Открыв чемоданчик, я вынул из него конверт, лежавший поверх джексоновских вещей. Проверил содержимое.

Приблизились красавчик Мак-Кэллаф и незнакомый, пухлый, тоже довольно симпатичный субъект. Я заставил их чуток потоптаться рядом, чтобы немного позлить хладнокровного Мак-Кэллафа, затем сунул конверт во внутренний карман и отдал "дипломат".

- На всякий случай, исследуйте, да только не думаю, чтобы Джексон таскал на свидание со мною важные материалы. Он человек недалекий, но ведь не законченный же остолоп.

Мак-Кэллаф повертел чемоданчик за ручку.

- Это Боб Виллс, - уведомил он. - Поступает под ваше начало до завтрашнего утра. Исполнительный малый, можете рассчитывать на него полностью.

- А сам не придешь? Серые глаза Мак-Кэллафа не выразили ничего.

- Появилась любопытная нить. Ухвачу и размотаю, если вы не возражаете.

Никаких нитей Мак-Кэллафу разматывать не предписывалось, а ежели нападал на клубок, должен был уведомить старшего, сиречь меня.

- Куда нить уводит? К миссис Эллершоу?

- Не совсем...

Я заставил себя сосчитать до десяти и вспомнить: немало заданий провалилось лишь оттого, что командир группы обращался с подчиненными на диктаторский лад.

- Хорошо, не возражаю.

- Опишите положение. Противник подавал признаки жизни?

- Да, - кивнул я. - Старая добрая песенка: "ежели не захочешь сотрудничать, женщину похоронят живьем на огромной глубине, оставят умирать от голода и жажды, во мраке и сырости, по уши в дерьме".

- И чего же потребовали? Я нахмурился.

- Какая разница? Тебе отлично известен существующий порядок: понятия "заложники" мы не признаем. Иначе любая сволочь возьмется размахивать револьверами и ножами, брать за глотку и ставить условия.

- Конечно, - сказал Мак-Кэллаф. - Просто хотел убедиться, что и вы этого не запамятовали.

Я уставился на парня в упор и умудрился смутить ледяного идола всерьез. Мак-Кэллаф изобразил примирительную ухмылку, развернулся и зашагал прочь.