Мы обшарили подземелье, но сокровищ не нашли. Может, плохо искали, поди поищи в темноте-то — факелы погасли!

На ощупь же попадалось не то. Совсем не то.

То грибы, то щупальца, то Афадель, то камни, то грибы, то Афадель, то плесень, то Афадель…

— А монстр-то не топает! — сообразил я.

— Выжидает, — зловеще произнесла Афадель. — Давай немного переждем. Все равно факелы погасли…

Когда она взялась за любимое дело (не терять же время понапрасну), в подземелье зарычало и застонало. Я чуть импотентом не стал.

Афадель и то замерла. Она оглянулась по сторонам, насколько могла, но ничего не увидела.

— Лучше б ты монстра соблазнила! — сказал я с отчаянием.

— Так он не идет! — обиженно ответила она, а я не выдержал и засмеялся.

В подземельях раздался жуткий хохот.

— Да это же эхо! — сообразил я.

— Какое тебе эхо! — рявкнула она во всю глотку.

— Хо-хо-хо! — ответил монстр.

— Ну эхо! — уверился я и для проверки крикнул: — Любимая!

— Моя-моя-моя! — отозвался монстр и добавил: — Гы.

После этого "гы" мы удирали из подземелья со скоростью звука, не успев застегнуться. Куда? Да в другое подземелье, больше там некуда.

Мы переглянулись и ринулись вверх по лестнице. Нам очень хотелось оказаться поближе к Алексиэлю и его рогам. И своему оружию, конечно.

Не такие уж мы любители фауны, чтобы разбираться в монстрах и с монстрами. Афадель, конечно, спец по ним, но я — пас!

Интересно, что во время этого, хм, поспешного возвращения, мы никакого топота, кроме своего, не слышали.

Алексиэль встретил нас недовольно, фыркнул и повернулся задом. Я подтянул пояс и пошел с оленем на водопой — животное надо вовремя поить. И хоть Афадель ныла, что одной ей страшно, я велел сторожить оружие. Снаружи дождь начался, так мы тетивы испортим!

Олень напился от души. Кажется, он впитывал воду даже шкурой. Я тоже. Поэтому в пещеру я вернулся мокрым и озябшим до костей.

— Может, поглубже сходим? — сочувственно предложила Аафдель при виде меня. — Там теплее.

— Ид-д-ди т-ты… — простучал я зубами. — К монстрам! А я тут костерок разведу! Но она не пошла. Мы прижались к оленю с обеих сторон и, согревшись, уснули. А назавтра вернулись домой и принесли с собой коготь и этот… моржовый. А что сказал по этому поводу король, я повторять не буду…

16

Поляна чудес

— Как ты думаешь, — спросил я, — зачем король мокнет под дождем?

Трандуил действительно стоял под ливнем, не снимая мантии. С него текло.

Мы же сидели под дубом и с интересом наблюдали. Олень блаженствовал, подставляя спину дождевым струям. Хлестало знатно.

— Наверное, корону поливает, — сказала Афадель, — чтобы росла гуще.

Я представил себе короля нашего Трандуила с садовой леечкой в руке и начал икать от смеха, стараясь, чтобы он не услышал. Но он все равно услышал и подошел к нам.

— Снова отлыниваете? — спросил он грозно, наклонившись. С него капало. Корона буйно колосилась. Мы старались не ржать.

— Так что смешного? — спросил он, и тут отросшая ветка с короны упала ему на нос. Король осознал причину нашего буйного веселья.

— Ваше величество, с вас на мой бронелифчик капает, — сказала Афадель. — Если он заржавеет, виноваты будете вы.

Король посмотрел на нее зверем, но волосы все-таки отжал.