– Ты должна выйти замуж, – сказал он. – Мама всегда говорила, что грех – это пустая трата времени.

Элизабет ничего не ответила, неподвижно стоя в кольце его рук, и Ральф чувствовал легкие и частые колебания ее груди от прерывистого дыхания. Держа руку на ее плече, он провел ее в свою спальню – они проделали это маленькое путешествие, как старые друзья, – уложил ее на кровать, быстро разделся, опасаясь, что она выскользнет с другой стороны и исчезнет до того, как он до нее доберется. Но, когда он лег под одеяло и задернул полог, Элизабет все еще была там, теплая и мягкая. Он снова горячо обнял ее, подмял под себя и уперся подбородком о ее макушку.

Ральф уже больше года не был близок с женщиной, но все же испытывал к Элизабет скорее дружеские чувства, нежели страсть. Постепенно она расслабилась, и именно тогда он и возбудился. Поскольку он знал, что Элизабет девственница, ясная часть сознания говорила ему, что дальше заходить непозволительно. Но когда он положил ее маленькую изящную руку на свой член, она не отдернула ее, а взяла его нежно, как можно было бы взять только детскую ручку. Ральф снова поцеловал ее, и она тихо сказала ему в темноте:

– Что бы ни случилось, я верю тебе.

– Да, я знаю, – ответил он, впервые в жизни ощущая такую огромную, переполняющую его доброту.

– Что, если... Что, если я... – она не знала, как закончить эту фразу.

– Все будет в порядке, – успокоил он девушку. Ральф чувствовал, что засыпает, но его огромный член лежал в ее руке, как подарок, требующий большой заботы и нежности от них обоих. Он ритмично двигался над нею и ощущал, что она очень старательно повторяет его движения, будто первый урок. Конечно, она ничего не знала, он должен всему научить ее. У Аннунсиаты до него было много мужчин, и она никогда целиком ему не принадлежала, а Элизабет... Желание с новой силой поднялось в нем. У Элизабет он был первым. Она будет принадлежать только ему.

– Я буду о тебе заботиться, – сказал он. – Обещаю. Всегда! Всегда.

И, лежа под ним, и веря ему, как другу, она выдохнула:

– Да…

«Она будет в Ньюмаркете целую неделю в «Голове короля», только с ПР», – кратко сообщалось в записке, написанной измененным почерком. Ральф прочитал ее и обратился к посыльному:

– Сколько она тебе обещала за то, что ты доставишь это мне?

– Шиллинг, – равнодушно ответил тот, а затем добавил: – Дорога очень длинная, и ужасно холодно.

Но Ральф знал свою корреспондентку.

– Чушь! За почту его величества платят три пенса.

– Почта его величества иногда пропадает, – ответил посыльный и уставился в землю, демонстрируя полную непричастность.

– Она пообещала тебе шесть пенсов, или я датчанин, – сказал Ральф.

Мужчина передернул плечами и обратил лицо к небу, как бы размышляя, будет ли дождь.

– А, ладно. За хорошие новости стоит заплатить. Вот тебе твой шиллинг.

Человек взял монету, изучил ее и спрятал в один из многочисленных карманов своей многослойной одежды.

– Я поеду назад, – сообщил он. – Если я увижу ее, надо ли что-нибудь передать?

Ральф подавил улыбку и сказал:

– Если увидишь, передай, что я там буду.

– Ага, – сказал мужчина и отправился в путь. Ральф некоторое время наблюдал за ним, а затем с легким сердцем вернулся к своей работе. Целую неделю в Ньюмаркете.

Естественно, они с Аннунсиатой встретятся и поговорят.