Затем из туннеля вышла Ромашка, неся за шкирку Шиповничек. Прыгуша, Цветочек и Шмелик ковыляли следом за ней. Котята были непривычно тихи, уныло смотрели себе под лапы и покачивались от слабости.

— Ты не можешь пойти с Шиповничек, — воскликнул Ежевика, заступая дорогу Ромашке. — И ты, и здоровые котята должны остаться в лагере.

— Что за глупости! — вскричала Ромашка, а Шиповничек жалобно пискнула, когда мать осторожно положила ее на землю, чтобы поговорить с глашатаем. — Кто же будет кормить Шиповничек?

— Она уже может есть дичь, — ответил Ежевика. — Огнезвезд о ней позаботится. Неужели ты хочешь, чтобы остальные заразились от нее?

Несколько мгновений Ромашка свирепо смотрела на него, но потом опустила глаза и отошла в сторону, обхватив хвостом здоровых котят.

— Я хочу уйти вместе с Шиповничек! — закричал Прыгуша.

— Тебе нельзя, — вздохнула Ромашка, погладив его носом по макушке. — Ты поможешь ей, если останешься здоровым и сильным.

Прыгуша воинственно выпятил грудку, но спорить не посмел. Вышедшая из лагеря Медобока окинула взором собравшихся, мгновенно все поняла и поспешила к Шиповничек.

— Я позабочусь о ней, — пообещала она Ромашке, и та со слезами на глазах кивнула.

Медобока подхватила хнычущую малышку в зубы и следом за остальными двинулась в сторону Заброшенного гнезда.

Шорох в туннеле возвестил о приближении Милли. Серая кошка едва переставляла лапы, Листвичка и Воробушек поддерживали ее с обеих сторон. При виде больной Львиносвет похолодел от ужаса. Милли тяжело опиралась на своих провожатых и не могла сделать ни шага без их помощи. Ребра угрожающе выпирали сквозь ее поредевшую шерсть, бока тяжело вздымались и опадали от судорожных сиплых вздохов. Дыхание с тяжелым сипением вырывалось из ее груди, то и дело прерываясь приступами жуткого кашля.

— Нет! — закричал Крутобок, бросаясь к подруге. Львиносвет преградил ему путь, а Остролистая впилась зубами в шерсть на его плече. — Пустите меня! — зарычал Крутобок, пытаясь прорваться. — Она умирает! Я должен остаться с ней!

Львиносвет стоял крепко, как скала. Он не мог поднять лапу на соплеменника, но нельзя же было пустить Крутобока к больной подруге!

— Отойди, — предостерегающе подняла хвост Листвичка.

Но Крутобок не обратил на нее внимания и продолжал рваться. Не помня себя, он занес лапу и выпустил когти, намереваясь распороть плечо Львиносвета.

— Прекрати! — бросился на помощь сыну Ежевика.

— Крутобок! — раздался из головы жалкой цепочки несчастных страдальцев сиплый голос Огнезвезда. Предводитель остановился и обернулся к старому другу. — Я понимаю, каково тебе сейчас. Но ты должен держаться подальше от Милли. — В голосе его слышалось глубокое сочувствие, и Львиносвет виновато понурился, вспомнив о крепкой дружбе, связывавшей этих двух уже немолодых котов. — Ты нужен Милли сильным и здоровым.

Крутобок перестал рваться и судорожно вздохнул.

— Огнезвезд… Мое сердце разрывается на куски!

— Я знаю. Но сейчас ты ничем ей не поможешь. Если Милли действительно на пути в Звездное племя, я пошлю за тобой, чтобы ты мог с ней проститься. Обещаю тебе.

Крутобок заколебался, но потом мрачно кивнул головой.

— Полагаюсь на твое слово, Огнезвезд, — выдавил он.

Львиносвет и Ежевика отстранились, а Остролистая разжала зубы и выпустила плечо серого воина. Несколько мгновений Крутобок стоял молча, угрюмо повесив голову и хвост. Сильная дрожь сотрясала его тело.

Тем временем, Листвичка и Воробушек продолжили свой путь, поддерживая Милли.