— Заткни свою поганую пасть, — спокойно сказал Макфрис.

— Можешь подойти и заставить ме…

— Нет, этого я не буду делать. Просто заткнись, сукин ты сын.

Колли Паркер подошел ближе к Гэррети и Макфрису и какое-то время мерил их глазами. Солдаты на вездеходе насторожились. Наконец он хлопнул Гэррети по плечу:

— Извини. Иногда я говорю то, чего сам не хочу. Ладно? — Гэррети молча кивнул. Паркер перевел взгляд на Макфриса.

— А ты выкуси, Джек, — с этими словами он ускорил шаг и оставил их позади.

— Вот ублюдок, — мрачно сказал Макфрис.

— Не хуже Барковича, — заметил Абрахам. — Может, даже получше.

— А что такое «Забрал Эскадрон»? — задумчиво спросил Пирсон. — Это ведь все равно, что смерть?

— Откуда нам знать? — вздохнул Гэррети. Его отец был рыжеволосым гигантом с грохочущим голосом и громовым смехом, который отдавался в маленьких ушах Гэррети, как землетрясение.

Когда он потерял свой рефрижератор, он стал водить государственные машины в Брансуик и обратно. Жизнь Джима Гэррети была бы распрекрасной, если бы он мог держать при себе свои взгляды. Но, когда работаешь на правительство, оно следит за тобой вдвое зорче и вдвое охотнее сообщит Эскадрону, если ты чуть заступишь за край. Поэтому в один прекрасный день явились двое солдат и увели Джима Гэррети, и его жена заперла за ними дверь, белая, как молоко, а когда Гэррети спросил, куда это папа ушел с солдатами, ударила его так, что из носа пошла кровь, и велела замолчать, замолчать. Ему было тогда одиннадцать, и с тех пор он никогда не видел своего отца. Тот исчез, и место за ним вымыли и продезинфицировали.

— У меня брат имел неприятности с законом, — сказал Бейкер. — Не с правительством, просто с законом. Он угнал машину и ехал на ней до самого Геттисберга, штат Миссисипи. Ему дали два года. Сейчас он мертв. — Мертв? — голос был слабым и надтреснутым, как у умирающего. В разговор вмешался Олсон. Его изможденное лицо, казалось, болталось отдельно от тела.

— Умер от сердечного приступа. Он был на три года старше меня.

Мать всегда говорила, что он — ее крест, но я доставил ей больше хлопот. Я ведь тоже чуть не влип в дело с Эскадроном. Мы с друзьями частенько хулиганили по ночам и как-то сожгли крест перед домом одного черного. А такими делами занимается Эскадрон. Больше я ничего такого не делал, но тогда со страху чуть в штаны не наложил. Глупо, правда?

Гэррети поглядел на Бейкера. На лице у того отпечатался стыд, но одновременно и какая-то странная гордость.

В этот момент снова раздались выстрелы.

— Еще один, — сказал Скрамм простуженным голосом и вытер нос рукой. — Тридцать четыре, — Пирсон достал из кармана монетку и переложил в другой карман. — Я заготовил девяносто девять центов. Каждый раз, когда кому-то выписывают пропуск, я перекладываю один из них в другой карман. А когда…

— Подонок! — прошипел Олсон, ненавидяще глядя на Пирсона. — Ждешь нашей смерти? Колдуешь?

Пирсон отвернулся и промямлил:

— Это я так, для удачи…

— Это мерзко, — прохрипел Олсон. — Это…

— Слушай, хватит, — попросил Абрахам. — Не дави на нервы.

Гэррети посмотрел на часы. Двадцать минут девятого. Через сорок минут им дадут еду. Он подумал, как было бы здорово зайти в одну из маленьких придорожных закусочных — сколько таких они прошли! — усесться, задрать ноги на перила (о Боже, какое блаженство!) и заказать отбивную с жареным луком и картошкой, а на десерт — большое блюдо ванильного мороженого с клубникой.