Гэррети чуть улыбнулся:

— Знаешь, я думаю, ты вечером сказал что-то лишнее и теперь боишься. — Думай, как знаешь, Гэррети.

— Можешь скрывать это, но ты боишься, Стеббинс. Тебе нравится думать, что все подстроено. Но вдруг это честная игра, тогда что?

— Что ж, иди и думай, что это честная игра. Не все ли равно, с какой уверенностью подыхать?

— Опять врешь, — сказал Гэррети, но Стеббинс лишь коротко усмехнулся и опять уставился на свои ноги.

Гэррети побрел вперед, туда, где Макфрис, Пирсон, Абрахам и Бейкер собрались вокруг Скрамма, как встревоженные тренеры вокруг получившего травму боксера.

— Как он? — спросил Гэррети.

— Почему ты их спрашиваешь? — удивился Скрамм. Он уже не говорил, а шептал. Прежний болезненный румянец уступил место восковой бледности.

— Ладно, спрошу тебя.

— О, неплохо, — Скрамм закашлялся. Это был захлебывающийся, глухой кашель, будто идущий из-под воды. — Неплохо. Молодцы, что решили позаботиться о Кэти. Я уже не думаю, что смогу это сделать сам.

— Не говори много, — предупредил Пирсон, — ты выматываешься.

— Какая разница? Раньше или позже, — Скрамм печально оглядел их, потом медленно покачал головой. — Почему я заболел? Я ведь шел так хорошо. Даже когда устал. Почему Бог сотворил такое со мной?

— Не знаю, — сказал Абрахам.

Гэррети снова почувствовал страх перед великой тайной смерти и попытался его отогнать. Это чувство было особенно неприятным, когда умирал друг. — Который час? — спросил внезапно Скрамм, и Гэррети сразу вспомнил Олсона.

— Десять минут одиннадцатого, — ответил Бейкер.

— Прошли около двухсот миль, — добавил Макфрис.

— Ноги у меня не устали, — сказал Скрамм. — Это уже кое-что.

Невдалеке восторженно закричал ребенок:

— Эй, мама! Посмотри на вон того большого парня! Вот это лось! Гляди, гляди!

Гэррети вгляделся в толпу. Кричал мальчишка в рубашке с коротким рукавом, размахивающий недоеденным сэндвичем. Скрамм помахал ему.

— — Дети милые, — сообщил он. — Надеюсь, у Кэти будет мальчик. Мы оба хотели мальчика. Девочка тоже неплохо, но парень… Понимаете… Он продолжает фамилию. Хотя Скрамм — не такая уж знаменитая фамилия, он усмехнулся, а Гэррети вспомнил слова Стеббинса о попытке зацепиться за будущее.

К ним подошел толстощекий Уокер в голубом свитере и сообщил новость. У Майка, брата кожаного Джо, начались желудочные колики.

Скрамм потер лоб. Его грудь вздымалась и опадала в такт кашлю.

— Я знаю этих парней, — сказал он. — Приехали со мной вместе. Они хопи.

— Ты нам говорил.

— Разве? — удивился Скрамм. — Ну ладно. Похоже, они хотят составить мне компанию. Интересно… Не договорив, он ускорил шаг и пошел вперед. Уходя, он обернулся, и лицо его было спокойным.

— Не знаю, увидимся ли мы еще, — сказал он также спокойно. — Прощайте, ребята.

Макфрис отозвался первым:

— Прощай, — сказал он хрипло. — И желаю удачи.

— Да, удачи тебе, — повторил Пирсон и отвернулся.

Абрахам хотел что-то сказать и не мог. — Держись, — лицо Бейкера было суровым.

— Прощай, — прошептал Гэррети пересохшими губами. — Прощай, Скрамм, и хорошего отдыха.

— Отдыха? — Скрамм рассмеялся.