|
— А ты всегда рассуждаешь вслух?
— Жертва. Точно. Эта рыжая идиотка принесла себя в жертву, причем абсолютно добровольно. Ну ты видишь, что что-то странное происходит — обратись к взрослым дядям — они точно помогут. И не разрушай план Отдела Тайн, длящийся уже тринадцать лет. А, что? Я вслух рассуждаю?
— Угу, — кивнул Мальсибер. — Что ты там про крестражи, про планы всякие говорил? Тринадцать лет вспомнил? Втемную, говоришь, ни с кем не играешь, — в голос прошипел Рей. Альбус начал внезапно очень сильно кашлять, а Фоукс истошно заорал.
— Да тихо ты! Сейчас все разбредутся, и я тебе все расскажу.
— Джинни нужен сон и еще, пожалуй, кружка горячего шоколада. Мне это всегда прибавляет сил, — проговорил Директор, наконец откашлявшись и открывая дверь, валите мол. — Мадам Помфри еще не спит — она сейчас раздает сок мандрагоры. С уверенностью могу сказать, что жертвы василиска придут в себя с минуты на минуту.
Вот готов поспорить на что угодно, что последняя фраза относилась ко мне. Ну не сделал я зелье! Оно готовится от силы несколько минут. Сейчас сделаю, как только этот цирк закончится.
— Северус, — прошептал мне на ухо Рей, — как ты мог забыть о бедных детях? У тебя черствое сердце! Как ты мог оставить Грейнджер свою в таком состоянии.
— С хрена ли она моя? — я попытался поменять положение и с силой стукнулся головой о крышку стола.
— Вот. Это тебя Боги наказали. Дети — это святое. А ты забыл оживить эти цветы жизни.
— Что с ними случится-то? Лежат себе и лежат! Экзамены, вон не сдавали. — Я перенес внимание на севшего за стол Альбуса, который заставил нас еще сильнее прижаться друг к другу. — Ну вот нахрена ты Поттера с Уизли — то оставил, у меня уже ноги затекли.
— Это лишний раз доказывает, что даже самые лучшие из нас иногда вынуждены брать свои слова обратно, — что-то вещал Дамблдор этим двоим. — Вы оба получите особые награды за услуги школе. И… дайте-ка подумать… — он слегка нагнулся и, посмотрев на меня, с особым злорадством договорил, — да, по двести баллов каждому для Гриффиндора.
Козел! Он мне свой прерванный отпуск будет до конца жизни теперь вспоминать!
Пока я негодовал, Альбус с каким-то странным удовольствием рассматривал Локхарта. Еще и расспрашивать начал, что с тобой приятель произошло? А то он не видит, что Обливиэйт корявый наложен. Тоже мне, маг великий.
Наконец, отправив Локхарта с Уизли в больничное крыло, он оставил одного Поттера. Толи, чтобы поиздеваться надо мной, толи над Гарри.
Крестный начал нести какую-то хрень в своем стиле и почти убедил Поттера в том, что тот является крестражем. Нет, Альбус говорил все правильно, но Поттер… Ну, ладно, пусть будет крестраж — нам от этого только проще.
Затем он сунул ему под нос меч, мол, прочти, что там написано.
— Сев, ставлю десять галеонов на то, что твой Поттер не заметит твоего прокола! — прошептал Рей.
— Я уже всем говорил, и тебе сейчас скажу, что в заведомо проигранные споры, не ввязываюсь, — ответил я и стал с любопытством смотреть. А вдруг!
— Годрик Гриффиндор? — вопросительно прочитал Поттер.
— Сев, знаешь. Я разочарован. Правда. У вас Избранный только такой неграмотный или весь курс?
Я махнул рукой. Думай как хочешь.
— Что тебе сейчас нужно, Гарри — это еда и отдых. Ступай-ка ты к себе, вымойся — и за праздничный стол. А я сейчас напишу в Азкабан — надо вызволять нашего лесничего. — он вновь слегка нагнулся и посмотрел на Мальсибера. |