|
Его не бьют. Ну, подумаешь, пару раз заперли, да ужина лишили. Его по своему, но любят. Иначе бы тетка собрала его вещи и пинком в Хогвартс отправила. А она пыталась его уберечь от магического мира. Ведь этот мир, скорее всего, ассоциируется у нее с теми, кто убил ее сестру. И, что бы Петунья не говорила, она не желает смерти своему племяннику. Чего он ноет? Он что, думает, что в приемной семье когда-нибудь сможет обрести по-настоящему искреннюю любовь? Такого не бывает, Сев. Особенно в нашем жестоком мире, где большинству родителей наплевать на собственных родных детей. Знаешь, как хочется в школу, когда вроде бы все у тебя есть, ты мальчик-мажор, но в комплекте идет полное безразличие со стороны родителей. Мать, думающая, что исполнила свой долг перед тобой в тот момент, когда родила. И отец, который вспоминал о тебе только тогда, когда нужно было сеанс профилактического Круциатуса провести. Знаешь, меня всегда беспокоил вопрос, а как темные маги воспитывают своих детей? Их тоже проводят через боль?
— Нет. У темных это не принято, — я смотрел на него, не отводя взгляд. Через что же ты прошел? Мерлин…
— Почему?
— Считается, что мальчик в этом случае вырастет слабым, а девочек так воспитывать — просто стыдно.
— Я не слабый.
— Нет, Рей, нет. Ты сильный, ты гораздо сильнее меня.
— Я принял Метку. А как я ее мог не принять? Я действительно восхищался Лордом. Я пробился в Ближний Круг. Если бы ты только знал, как я гордился, когда Лорд приблизил меня к себе. Я убивал. Я не считал, что поступаю неправильно. Теперь я знаю, но ничего нельзя вернуть. Уже ничего не исправить.
— Рей.
— Я даже не знал, что можно жить как-то по-другому.
— Рей! Посмотри на меня!
Он наконец-то сфокусировал свой взгляд на мне. А меня вдруг осенила страшная догадка.
— Рей, где ты живешь?
— Нигде. Я ночую здесь в Отделе.
Его глаза снова были пустыми. В них не отражалось ничего. Де — жа — вю.
Я взял его за руку. И поднялся, заставляя Рея встать. В нем что-то сломалось. Он напоминал мне куклу. Осторожно протянув другую руку, я достал из уха Мальсибера, маленький наушник. И вставил его в свое. Он никак не отреагировал на мои манипуляции. Ну же, Рей, ты же сильный. Тебя не сломала твоя семья (я сжал кулак, как же мне хочется их уничтожить), тебя не смог сломать Лорд, тебя не сломала улица. Почему сейчас одно единственное воспоминание…
— Эван, это Северус.
— Сев, что случилось? Почему ты на канале Мальсибера?
— Эван, Рею плохо. Открой мне допуск для создания портключа. Нас несколько дней не будет.
— Хорошо. Я могу помочь?
— Пока нет, может позже.
Я подошел к столу, не выпуская руку Мальсибера из своей. Взял первый попавшийся карандаш.
— Портус. Пошли домой, Рей. — Я вложил карандаш ему в руку, ухватился за другой конец. — Эйлин.
Портключ перенес нас в сад, я сделал его таким машинально, по привычке.
Мы медленно шли по направлению к дому. Мальсибер шел за мной, все также ни на что не реагируя. И тут я увидел, что ко мне несется Офира. Я поморщился. Сейчас опять меня по земле катать будут.
А все потому, что эта кошка отожралась на колбасе и стала здоровенной, а приветствовать она меня любила таким образом: несясь с огромной скоростью, мантикора прыгала на меня. Я, естественно, падал, а она, устроившись сверху, начинала вылизывать мне лицо.
Поэтому, я сразу же отпустил руку Мальсибера и отошел на несколько шагов в сторону, как только увидел мелькнувшее между деревьями серое пятно.
Прыжок Офиры и мое, предсказуемое, падение на землю. И отчаянный, полный какого-то дикого ужаса вопль:
— Сев!
Рей не знал, что у меня столь оригинальный фамильяр. |