|
Я понятно объясняю? — Мальсибер говорил это холодным голосом, не мигая, смотрел на Скиттер. Та пыталась сжаться и усиленно кивала. Рей развернулся и пошел к своему месту. Гермиона заинтересованно посмотрела на мужа и проговорила:
— А что она там написала?
— Да не важно. «Тяжелое детство Пожирателя смерти, как способ соблазнить девушку».
На лице девушки впервые за последнее время появилась улыбка.
— Перси, читай уже, — дала отмашку секретарю Эйлин.
«Первого сентября моих змей ждал весьма неприятный сюрприз в виде улучшенной защиты на вход в гостиную.
В апартаментах Салазара был его портрет, где он был запечатлен в двадцатилетнем возрасте. Молодой красивый насмешливый парень. Когда я его притащил, остальные преподаватели долго гадали, кто это? Ни один не угадал. А Слизерин взял с меня слово, что я никому не скажу, и просто наслаждался этим незнанием. Ему было весело. А вот ученикам его факультета весело не было.
Саму систему защиты я позаимствовал у Филиуса. Вход в гостиную открывался только при ответе на вопрос вредного основателя. Но!
Портрет пропускал только одного ученика за раз. Один ответ — один студент. Дружно взявшись за руки, пройти в гостиную не получалось ни у кого. Разумеется, вопросы задавались в зависимости от уровня подготовки ученика. Для детей первого-второго курсов — что-то совсем легкое. Так что дети все ночевали в своих кроватях. А вот начиная с третьего…
Библиотека стала самым посещаемым местом для студентов факультета Слизерин. Их уровень знаний возрос в разы только за первую неделю. Но даже этого не хватало. На вечернем построении я каждый день не досчитывался от десяти до пятнадцати студентов, которые затем получали полный набор отработок. Сплоченность факультета стала какой-то железобетонной. Я даже присвистнул. Единственное, что не радовало — это агрессия неудачников по отношению к другим факультетам. Ну, вот как тот же Драко мог реагировать на чьи-то подначки, если до этого провел незабываемую ночь на парте в кабинете зелий.
На первом же педсовете, куда я сподобился явиться, Минерва обвинила меня в жестокости. Зато студентов Слизерина в кои-то веки стали жалеть. Количество баллов, раздаваемых им преподавателями, просто зашкаливало. Такого не было еще никогда.
Занявший пост преподавателя Защиты от Темных Искусств Люпин, не вызывал у меня ничего кроме брезгливого раздражения. Разговаривал он со мной, всегда опустив голову и что-то мямля. Я над ним даже не подшучивал — скучно. Единственное на что я обратил внимание преподавателей, собравшихся в учительской, было то, что Люпин мог, в конце концов, начать помогать своему дружку, где-то прячущемуся Блеку. А самому Люпину я напомнил, что если он хоть раз, находясь в Хогвартсе, забудет принять антиликантропное зелье, то последствия для него будут ужасными.
Больше ничего существенного за первую учебную неделю не произошло. За исключением одного забавного случая с близнецами Уизли, который доставил мне особую радость. Я терпеть не могу ночные дежурства. И всегда стараюсь от них отвязаться. Вот такая странная у меня привычка: я люблю спать дома в своей кровати и желательно со своей женой. Но от нескольких мне отвертеться все-таки не удалось.
На одном из таких дежурств я застукал близнецов в туалете Плаксы Миртл. Вот почему всех сюда постоянно тянет?
Войдя в туалет, я неслышно приблизился к нарушителям, которые склонившись над котлом, шепотом переругивались. Рядом с Джорджем лежала карта, в которой я опознал тот самый экземпляр, который когда-то пропал у меня. Близнецы настолько увлеклись процессом, что не обращали ни на что внимание. А ведь на карте ясно было видно: рядом с их именами стояло "Северус Снейп". Я не удержался и заглянул в котел, а затем на исписанные формулами листы, лежащие рядом с Фредом. Хм, судя по всему, они варили что-то, что должно было вызвать практически неудержимую рвоту, но в их записях я разглядел несколько ошибок. |