|
— Ну, хорошо, нет так нет. Я не буду на тебя давить. Можешь идти.
— Знаешь, как это называется? — Мальсибер прищурился.
— Нет. Никакого названия у моей невинной просьбы нет, — я настолько искренне улыбнулся, что глаза Рея сузились еще больше.
— Это называется — эмоциональный шантаж. Я попробую! Слышишь, шантажист. Но не жди от меня многого. Я не знаю зелий, я не умею общаться с детьми и я теряюсь, когда ко мне обращаются мои бывшие учителя. А что делать с Дамблдором? Ты думаешь, он не заметит, что его декан Слизерина и его крестник — это совершенно разные люди?
— На педсоветы не ходи, наши преподаватели будут только рады. Альбусу на глаза часто не попадайся. Это вполне выполнимо, он постоянно где-то носится.
— Я постараюсь. Но если у меня не получится — ты сразу возвращаешься!
— Ну конечно. О чем речь. — Я смотрел на Мальсибера и думал о том, что так эмоционально он не вел себя никогда. Ирония, сарказм — сколько угодно. А вот так. Думаю, Школа, действительно пойдет ему на пользу. Да и знаниями школьными обогатится. А то у меня складывается нехорошее впечатление, что из Хогвартса он ничего полезного для себя так и не вынес.
— Ладно, как вести себя с Люпином?
— Да как хочешь, главное, чтобы он зелье вовремя пил. Я его предупредил, что, если он забудет сделать это хоть раз, находясь в школе, я до всех донесу, что он оборотень. И, Рей, я не шучу.
— А зелье? Его, как я понимаю, только ты умеешь варить.
— Я буду тебя навещать, и тогда же зелье буду приносить. Да, кстати, запомни, антиликантропное зелье — не варится, оно готовится. Есть несколько этапов в его приготовлении, которые обходятся без огня. Но это так, вдруг кто спросит.
— Ну, хорошо. Еще один вопрос. Драко. Мелкий Малфой по-моему считает, что ты его крестный. Как мне себя с ним вести? — он задумался и потер переносицу обеими руками. Привычка. Надеюсь, никто не обратит своего внимания на эту маленькую деталь.
— С Драко сложнее. У него сейчас проблемы эмоционального характера. Он может вести себя просто отвратительно и не совсем адекватно при определенных условиях. Вот что, одергивай его, загружай работой, но не вмешивайся, я потом сам с ним разберусь.
— Угу. Когда отправляться?
— Прямо сейчас. Мы активируем антидот. Я уберу его в сейф. А затем, ты примешь новое оборотное зелье с моей кровью.
— А ничего, что я буду похож на тебя.
— Ты и должен быть похож на меня.
— Я имею в виду, на тебя, такого как сейчас.
— Ой, вот не нужно прибедняться. Иллюзию накинешь.
Когда Рей уже принял зелье, мне пришлось очень сильно постараться, чтобы надеть на него мантию, с неким злорадством думая, что теперь не только я буду путаться в этой дряни, да еще и периодически падать. Думаю, Мальсиберу придется труднее, с этой его привычкой постоянно бегать.
Теперь оставалось только молиться, чтобы его не узнали. Мне тогда жизни спокойной не дадут, это даже к Трелони не ходи.
Эван, например, узнал Рея сразу. Как только Мальсибер вышел из моего кабинета, раздался голос полковника, который находился в это время в приемной, что-то выясняя у Андре:
— Рейнард! Что это за маскарад?
Пришлось мне самому выходить и объясняться.
Эван покрутил пальцем у виска. Я так и не понял, предназначался этот жест мне — из-за того, что предложил Рею занять мое место, или же это относилось к Мальсиберу — из-за того, что тот согласился.
На вопрос как он нас различил, Эван объяснил, что это узнавание произошло потому, что фактически он учил меня двигаться. Моторика моих движений не имеет ничего общего с моторикой движений Рея. |