|
А твои записи — это нечто. Ты сам все это придумал? Не отвечай, это был риторический вопрос.
Я не прерывал его болтовню. Я вообще никогда не видел Рея настолько оживленным. Мальсибер часто повторяет, что дети — это жизнь. В его случае жизнь, которая пытается вернуть ему хотя бы уважение к самому себе. Это многого стоит. Школа лечила его гораздо лучше, чем все целители вместе взятые.
— Так, Рей, ты говоришь, что почти никто не выступает? У меня, вообще-то, только Поттер рот без разрешения открывал. Но Поттер — это отдельный разговор. Я же говорил, что он ко мне неравнодушен. Выступает по поводу и без. Из-за него Гриффиндор теряет почти столько же баллов, сколько он терял из-за его отца. — Я не удержался и хихикнул. — А остальные сидят и боятся.
— Значит, мало выступает, раз Гриффиндор выигрывает кубок постоянно, — Рей усмехнулся. — То есть, ты советуешь больше баллов с него снимать? Хорошо, попробую. И не делай такое лицо, ты сейчас сам на это намекал. А насчет остальных — чего ты хотел? Я же не Темный маг. Это от тебя опасностью за милю несет, давит что ли, особенно если ты этого хочешь. Дети очень хорошо, чисто интуитивно, чувствуют такие вещи. А сейчас этого давления на них нет, вот и расслабились слегка. Кстати, у Поттеров атрофированное чувство опасности, видимо семейное. — Рей улыбался. — Да и еще, я не могу попасть в гостиную Слизерина.
— То есть, как не можешь? — я уставился на Мальсибера.
— Эта мерзкая мазня, которую ты на входе повесил, меня не пускает, — в голосе одного из самых страшных карателей Темного Лорда прозвучала какая-то детская обида. — Этот портрет мне постоянно вопросы задает, причем исключительно по зельям. А я не Мастер зелий!
Я засмеялся. Вот не верю, что Салазар не понял, кто перед ним. Каждый развлекается как умеет.
— Пошли, будем уговаривать портрет пропускать тебя просто так, без вопросов, — все еще смеясь, проговорил я.
Было уже поздно, поэтому в коридорах подземелий предсказуемо никого не было. Мы подошли к портрету.
— Привет, Сали.
— А, это ты, Сев. — Салазар на портрете потянулся.
— Ты, глупый портрет, да как ты вообще смеешь меня не пускать? — сразу же кинулся в атаку Мальсибер. — Кто ты вообще такой?
Я посмотрел на Слизерина вопросительно, тот засмеявшись, кивнул.
— Рей, это Салазар Слизерин, слышал о таком? — посмеиваясь, сообщил я опешившему Мальсиберу.
Рейнард покраснел и потупился.
— Извините, — пробормотал он.
— Ну вот, теперь с ним не поругаешься, — портрет, кажется, немного огорчился. — Он такой забавный.
— Ты поэтому его пытал? — так и знал, что Слизерин развлекался.
— Ну конечно, ясно же, что он зелья знает, хорошо хоть на школьном уровне, — пожал плечами Салазар. — И да, мне не велено никого пускать без ответа на вопрос. Тобой, между прочим, велено. Мало того, что он под обороткой, так еще и ответов не знает, — улыбнулся Основатель. — Да не смотри так на меня. Тут и ежу понятно, что он вреда детишкам причинять не собирается. Просто повеселиться хотел, — он обратился к Рею. — Проходить будешь?
— Сегодня нет, поздно уже, — пробормотал Мальсибер.
— Ладно, не буду я у тебя ничего больше спрашивать, как надумаешь, проходи без пароля. — усмехнулся Слизерин.
Рей кивнул. Ничего, насколько я знаю своего Учителя, недолго ты будешь молчать смиренно. Салазар может святого из себя вывести, если захочет.
Я попрощался с Основателем, и мы вернулись в наши апартаменты. |