— Да, Август. Я тебе не враг. Если не хочешь возвращаться, мы просто уйдем и не выдадим тебя.

— Нет! Нет. Не оставляйте меня. Я преданный слуга Темного Лорда. Я его больше не подведу! — под вопли мы наконец еле вытолкали его из камеры. Это очередной недочет. Как волочить наверх человека, который не ходил больше десяти лет? Магия бы быстро все исправила, но в Азкабане колдовать ведь нельзя, да и Лорд может заметить несоответствия.

Не спеша мы начали подниматься на второй этаж по этой гребаной винтовой лестнице. Пролет с одного этажа на другой насчитывал ровно сто пятьдесят ступеней. Просто ступеней. Без перил, без каких-либо других опор для рук. Ступени отходили прямо от стены, и до центрального столба был просвет метра полтора. А мне еще приходилось тащить на себе полудохлого Руквуда и постепенно сдыхающего Малфоя. Наконец-то спустя полчаса мы добрались до второго этажа, на котором нас ждали Долохов и один из Кэрроу.

— Малфой, у меня проблема, — через несколько минут разглядывания левой стены произнес я.

— Какая? — задыхаясь, спросил Малфой.

— Я не помню номер камеры Долохова.

— Ну вот что ты за человек — то такой, а? — всплеснул руками Люциус. — Ты зачем все забываешь постоянно?

— Думаешь, я специально?

— Думаю, что да! Гениальный зельевар не может иметь такую отвратительную память!

— Десять, — прохрипел Руквуд.

— Что? — как-то презрительно спросили мы у только что освобожденного узника.

— Десятая камера.

— Откуда ты знаешь?

— Я же работал в Отделе Тайн. Я много чего знаю, — усмехнулся он.

— Слышишь, ты с ним осторожнее. Он многое знает, — еле скрывая смех, обратился ко мне Малфой и подошел к десятой камере. — Где наш мальчик с железками? Иди сюда, работа есть.

Дэрик, насвистывая какую-то песенку, через мгновение отворил нам дверь. Из камеры практически вылетел обезумевший Антонин и вцепился мне в мантию.

— Вы кто такие?

— Коллегу не узнаешь? — вежливо поинтересовался Люциус и попытался разжать пальцы Долохова и выпустить мою мантию на свободу.

— Малфой?

— Узнал, — всплеснул руками Люциус. — Как поживаешь?

— Люц, это был самый актуальный вопрос из всех, какой ты мог ему задать, — прошипел я, и, сбросив с себя руки Антонина, начал пинками и оплеухами приводить того в чувства. Не могу сказать, что это было легко. И заняло это довольно большое количество времени. Но, разбив ему нос, я выдохся, а заключенный пришел в себя.

— Снейп, ты никогда не отличался высокими манерами, — пролаял он.

— А ты меня часто видел?

— Мог бы и чаще приходить. Звали ведь.

— А что мне было там делать? На ваши рожи смотреть? — я начал закипать.

— А что сюда тогда пришел, раз наши рожи тебе не приятны.

— Выполняю поручение моего Лорда.

— Получается?

— А ты захотел обратно? — прошипел я.

— А ты думаешь, мне приятно будет смотреть, как ты вновь будешь его предавать?

— Когда я его предавал? — я аж опешил.

— Ты ни дня не страдал ради него!

— Я что, должен был составить тебе компанию? Я, в отличие от некоторых, на свободе делами занимался во благо Лорда, а не паукам рассказывал, как ты преданно ему служил!

— Если ты найдешь хоть одного паука в моей камере, я тебе его подарю на память, — прошипел он и сузил глаза.