Сейчас я детально изучил расположение камер и находился в глубокой задумчивости. Если кратко, Азкабан представляет собой десятиэтажное здание, построенное в виде треугольной призмы. Очень узкие камеры с высокими, под пять метров, потолками. Камер на этаже с каждой стороны десять. И просто невероятной ширины зал, в который выходят двери всех камер. В том месте, где стены образовывали углы помещений, были высокие винтовые лестницы. Окон в камерах не было, а были небольшие зарешеченные бойницы под самым потолком. Но не во всем этом заключалась главная проблема.

Руквуд. Как самый безобидный и неопасный, он находился по правой стороне (от материка) первого этажа в камере номер четыре. На втором этаже по левой стороне в десятой камере находился Амикус Кэрроу. Как оказалось, в то время, когда его отправили в Азкабан, все верхние этажи были заняты и поэтому его временно поселили на второй этаж, куда обычно ссылались воры, жулики и тому подобная мелкая преступная категория недобропорядочных граждан. А потом про него просто забыли. На пятом этаже в седьмой камере по дальней стороне располагались апартаменты Алекто. С Лестрейнджами проще. Они хоть все на одном этаже находились, на последнем. Но по разным сторонам, разумеется. Компанию Рабастану по правой стороне составлял Мальсибер. Белле ранее составляли соседство Блек с одной стороны и Барти Крауч с другой. Рудольфус находился напротив жены. Долохова я вообще очень долго не мог найти. Оказалось, что его перепутали с его однофамильцем, который очень долго укрывался от алиментов. Для меня оставалось загадкой, сколько же должен был задолжать скольким детям и скольким женам Антон Долохов (русский парень, который, по моим сведениям, уже укрывался от алиментов где-то в России), чтобы его посадили на четырнадцать лет в Азкабан. Я боюсь предположить, но, кажется, про него элементарно забыли. Мда. Не повезло нашему Долохову. Не забыли бы про Антона, был бы Антонин на свободе уже четырнадцать лет как. Даже насладиться бы всеми прелестями заключения не успел. Трэверс. Жил на третьем этаже в первой камере.

А теперь самый главный вопрос сегодняшнего дня: каким образом мне их вытаскивать из Азкабана, да еще и делать вид, что рассеянные по всей тюрьме преступники в конечном итоге смогли найти друг друга и, сбившись в одну кучу, умудриться сбежать. Ах да. Это все еще должно быть правдоподобно.

Почему мы все до конца не обсудили, а сразу запихали Рея в Азкабан? Сомневаюсь, что мы с Малфоем придумаем что-нибудь приличное. Эван и все остальные быстро открестились от этой авантюры и сказали, что в данной ситуации они не советчики. Если бы нужно было совершить массовый побег и освободить всех скопом, то лучше штурма ничего придумать было бы нельзя. Тогда да, Роше разработал бы гениальный план. А тут…

Мои невеселые размышления прервал стук в дверь. Не дожидаясь разрешения войти, на пороге возник сияющий Малфой. Гладко выбритый, с уложенными волосами и в пожирательском плаще.

— Ты так по школе, что ли, разгуливал?

— Да ладно тебе. Никто ведь не заметил. Ну что, когда пойдем подвиги во благо темной стороны совершать?

— Все отменяется. Мы не учли очень много деталей. А точнее, привести в действие эту авантюру мне возможным не представляется.

— Ты это Мальсиберу не забудь сказать. А то нехорошо получится, когда тот узнает по прошествии нескольких месяцев, что это не очередной твой грандиозный план, — он сел напротив меня и пристально на меня начал смотреть. — Что именно тебе не нравится?

— Все, — я откинулся на спинку кресла, в котором сидел.