|
Я знал, что умру. И я хотел умереть в том месте, которое всегда считал домом. Место, в котором всегда прятался от отца, когда был ребенком. И сейчас снова решил спрятаться. Я несколько раз терял сознание. Кое-как добравшись до Больничного крыла, похоже, до смерти перепугал Поппи. Она ничем не могла мне помочь. Никто не мог. Когда я переступил порог, началось одновременно и легочное и желудочное кровотечение, и я задыхался, выкашливая собственные легкие, а потом к этому замечательному действию присоединилась кровавая рвота. Поппи ничего не спрашивала. Она горько рыдала и помогла мне дойти хотя бы до кровати. Я сам нередко применял это заклятие и прекрасно знаю, как оно действует. Что-то наподобие игры: разрушить и восстановить. Этот бесконечный процесс мог длиться достаточно долго. Мне оставалось жить порядком восьми часов. Восемь часов бесконечных мучений. Я начал умолять Поппи убить меня. Авада лучше, чем это. Ко всему прочему меня мучила боль. Боль была настолько сильной, что я катался по кровати. Поппи влила в меня, наверное, литра три всевозможных зелий.
— Поппи, убей меня! — я начал умолять ее меня добить, но она не слушала. Она носилась как заведенная и пыталась меня отпаивать всевозможными зельями. Снова и снова. — Я не дам тебе уйти, слышишь, мальчишка, — постоянно говорила она, размазывая слезы. — Ты нам нужен здесь, слышишь меня. Только не теряй сознание. Только не теряй… — Ты не сможешь… Это родовое… От него нет защиты, — прошептал я. Она все поняла. Обливаясь горькими слезами, она подняла палочку и навела её на меня дрожащей рукой. — Авада… Дверь в Больничное крыло распахнулась и туда практически влетела Гермиона. Вот кого я явно не хотел сейчас видеть. — Что вы делаете? — закричала она. — Гермиона? — Поппи опустила палочку и обессилено практически рухнула на стул. Девушка подбежала к кровати и, посмотрев на меня, зарыдала. — Должен быть другой выход! Он должен быть! — Почему… ты здесь, — на выдохе прошептал я. — Я, я не знаю! Я проснулась, и что-то меня заставило прибежать сюда! Поппи тем временем побежала за очередной порцией болеутоляющего и кровеостанавливающего. Гермиона встала на колени и прикоснулась рукой к моим волосам. Я закрыл глаза. Вот именно в этот момент мне абсолютно не хотелось умирать. — Я не знаю, кто ты. Но я знаю, что если ты умрешь, что-то во мне оборвется, — чертовы гоблины с их чертовой магией. Зачем девчонке-то страдать? Тем временем Поппи влила мне в рот зелье. — Я знаю! — Вдруг неожиданно вскрикнула она, вытирая слезы. — Профессор Снейп. Он сможет помочь. Я не знаю как, но он сможет. — Поппи, — я вновь закашлял. — Убери ее отсюда. — Но… — Я сказал, убери! Ей не нужно это видеть! — кашель перешел в рвоту. Спустя время я откинулся на подушку и закрыл глаза. Я почувствовал, как по щекам текут злые слезы. Представляешь, я лежал в луже собственной крови и просто рыдал. Я слышал, как медведьма тихо прошептала: «Обливиэйт» и отправила девушку обратно в спальню. Потом подлетела к камину: — Магию крови не обманешь, Рей. Сев, Рейнард Мальсибер. Он у меня, он умирает. Сев, сделай что-нибудь! Еще через минуту появился ты. То, что ты был пьян, скотина, выдавал запах перегара, который даже я почувствовал, метров этак за десять. Ты стоял, качаясь с пяток на носки, и задумчиво рассматривал меня. Затем произнес гениальную фразу: — Рей, ты мне не нравишься. Я хотел тебе ответить, что если мне все же суждено сейчас умереть, то последнее, что я хотел бы видеть перед смертью, это твою пьяную рожу, но не смог, потому что меня снова начало рвать. |
