Потом до меня донесся голос Поппи:

— Сев, ты можешь что-нибудь сделать?

— Думаю, да.

Сев, а почему ты, когда пьяный так сильно растягиваешь слова?

Поппи разревелась, а ты, покачиваясь, подошел ко мне.

— Знаешь, Рей. Вот даже на минуту нельзя оставить тебя одного. Ты вообще в курсе, что сейчас так выпачкаешь мою замечательную мантию, что её нужно будет просто выбросить.

Я тогда даже дергаться прекратил. Так меня возмутили твои слова. Ты же просто подошел и с тяжелым вздохом просто взвалил меня себе на плечо. Здоровый же ты все-таки, зараза.

Немного постояв, покачиваясь, ты просто взял и аппарировал вместе со мной.

Естественно, я потерял сознание.

Потом была только боль. Кажется, я от кого-то отбивался, что-то кричал. В какой-то момент мне показалось, что надо мной склонился светловолосый ангел, он гладил меня по волосам и вроде бы успокаивал. Говорил, что все будет хорошо. Я так хотел ему верить в тот момент.

А потом произошло то, что я — потомственный маг — принял за чудо. Я словно находился в коконе Силы, она была повсюду, она была осязаема, и еще я чувствовал, что она не хочет причинить мне зло, она хочет мне помочь, и тогда я увидел молодого Бога, окруженного этой самой Силой. Он был прекрасен, Сев. Наверное, именно такие картины заставляли древних язычников падать на колени и признавать своих Богов.

А еще этот юноша негромко пел. И в тот момент, когда песня достигла самых высоких своих нот, он вскинул обнаженные руки вверх и…

Я говорил, что до этого мне было больно? Забудь. Считай, что я пошутил.

Боль пришла ко мне только вот в этот момент. Она была настолько сильной, что мой разум, натренированный постоянными Круциатусами с самого детства, решил меня пожалеть, и я просто ушел в глубочайший нокаут.

Очнулся я от странного чувства. У меня ничего нигде не болело. Даже старые переломы, которые в последнее время сильно доставали, не ощущались вообще.

Ты лежал рядом со мной и, похоже, дремал. Малфой уже развязал меня и разглядывал с плохо скрываемым любопытством:

— Рей, ты очнулся? Ну как?

— Мне не больно. Люц, ты был прав, я уже очень давно не чувствовал себя так хорошо.

Тут ты поднял голову и сонно пробормотал:

— Очухался? Давай сюда на своё место Малфоя, пока я окончательно не отрубился.

Да, Сев, умеешь ты делать приятные сюрпризы. Я скрутил Люциуса за минуту. Несмотря на все его вопли. И смог понаблюдать за обрядом со стороны. А то, что ты провел со мной какой-то обряд, было ясно как никогда.

Меня тогда удивило, что Люц чувствовал себя, похоже, куда более комфортно, чем я. И боли, такой, которую испытал я, он явно не чувствовал. Но, возможно, подумал я тогда, это было связано с ранами, что нанес мне мой родитель. В заключение я обнаружил, что вырезанные руны на груди Малфоя просто исчезли. То, что такие же символы были вырезаны на моей груди, было очевидно. Значит, решил я, тогда мои тоже испарились. А просто проверить мне было лень, тем более первое, что я сделал после того, как пришел в себя — набросил куртку и даже наполовину ее застегнул, а то мало ли какое еще извращение пришло бы в твою темную голову.

Дальше было интересней. Этого тоже нет в думосборе. Вы банально пребывали в отключке, а я протопал к твоему столу и вытащил один наушник из ящика. Вот ответь мне, ты зачем их берешь? Я понимаю, у этих вещей, похоже, только одно предназначение, они просто у тебя где-то в комнате валяются.

Я не ношу гарнитуру, когда иду к Лорду. Понимаю, что это опасно, но боюсь все похерить. И не смей мне ничего говорить про это.

Как только я настроил вызов, меня опознали и приказали явиться в Гринготс. Вроде бы какой-то гоблин по имени Грипкуф желает со мной разговаривать.