Я кивнул остановившемуся неподалеку домовику.

— Динки, принеси мою палочку, пожалуйста.

Динки, стригнув ушами, щелкнул пальцами и исчез, чтобы уже через три секунды появиться, почтительно протягивая мне палочку, которую я опять бросил где-то в доме. Мужик глянул на меня недовольно. Ну что еще?

Резко выбросив вперед правую руку, я послал в него ступенфай и в следующее мгновение уже лежал на травке. Я даже не уловил его движений. Все, что мне было нужно, я уже выяснил. Теперь мне нужно было сократить расстояние между нами, хоть немного, чтобы осуществить свою задумку. Мой мучитель опять стоял на расстоянии этих проклятых пятнадцати метров.

Дальнейшее вылилось для меня в череду падений, когда безболезненных, а когда и после довольно сильных ударов. Я не брезговал ничем, воздух был просто насыщен магией, несколько раз даже в направлении моего индивидуального кошмара пролетали зеленые лучи авады. Результат был предсказуем. На моем теле не осталось ни одного участка, где не было бы кровоподтека. И уже когда я практически отрубился от изнеможения и боли, я заметил краем глаза, что расстояние между нами сократилось почти до минимума. Осталось каких-то семь-восемь метров. То что нужно. Или сейчас, или никогда. Это последняя атака. Потом я просто не смогу подняться. В него полетело какое-то заклятие, я сейчас даже не помню уже какое, да это и не важно. Выпустив его правой рукой, в которой была зажата палочка, я упал на колени — впервые за этот день сам, и, одновременно, выкинул вперед левую руку. Заклятие подножки было беспалочковым и невербальным, а самое главное, это единственное заклятие которое было невидимым, оно не образовывало луча или завихрения магии, просто воздух немного уплотнялся на пути следования противника, но для того, чтобы оно подействовало так как нужно, оно должно было быть выпущено почти в упор. Мужик видимо не ожидал от меня такой подлости, поэтому от неожиданности упал на траву. Я быстро подполз к нему, встать я не мог, просто не было сил. Добравшись до распростертого тела, которое уже сгруппировалось чтобы вскочить, я ухватил его за штанину.

— Задание выполнено, — и, с трудом улыбнувшись разбитыми губами, я отключился.

Приходить в себя не хотелось, но пришлось. Вот гады, хоть бы один подошел ко мне, хотя бы просто убедиться, что я еще жив. Хотя нет, я ошибся, этот поклонник одного французского маркиза сидел на корточках возле меня, рассматривая мое избитое, им же самим, тело. В его глазах больше не было насмешки, было легкое уважение, недоумение, и просто море заинтересованности.

— Сопляк, — на его лице мелькнула улыбка. — Мое имя Эван Роше, — он подал мне руку и помог подняться. — Эй, Грипкуф, подойди. Держи свое сокровище, я согласен. Начнем с завтрашнего дня, в ваших же интересах привести его в порядок.

— Эван, ты что с Севи сделал, варвар!

К нам стремительно подходил Филипп Ксавье. Похоже, здесь все друг друга знают.

— Это хорошо, что ты меня застал, Филипп. Значит так, распорядок дня следующий: с утра, часов с шести, мальчишкой занимаюсь я, затем завтрак и до полудня он поступает в твое распоряжение, с полудня до обеда — опять я, с обеда до пяти пополудни он твой, с пяти до ужина — мой, ужин — твой, затем до десяти вечера мой, — Эван хищно осматривал меня, теперь уже повисшего на Филиппе и поддерживаемого с другой стороны Грипкуфом.

— Нет, я не согласен, мало времени.

— Мы будем иногда менять время, только оговаривая накануне, так подойдет?

— Да, так пойдет.

Интересно, мое мнение опять не учитывается?

— А отдыхать мне можно?

— Нет! — дуэт этих моих учителей звучал удивительно слажено.

— А, ну тогда ладно.