— Но она не должна была его убивать.

— А как доказать обратное?

— Исключить все остальные варианты.

Гаррисон наклонил голову набок, словно решил рассмотреть мою идею под другим углом.

— Если бы я не обрезал провод, она бы взорвалась.

— Но если бы тебя не было вовсе, Филипп смог бы сам остановить механизм?

Гаррисон покачал головой. Да, это все равно что жонглировать тающими кубиками льда.

— С таким же успехом можно задать вопрос, какого цвета зебра — черная в белую полосочку или наоборот. Все зависит от того, как посмотреть.

— Но если бы Филипп обладал необходимыми знаниями, это было бы возможно.

— Если бы он знал, как… Да, возможно. Но мы так и не ответили на вопрос «зачем».

— Затем, чтобы мы получили описание Габриеля, — сказала я.

— Но Филипп мог бы предоставить нам описание и без всяких фокусов с бомбами.

— А мы бы ему поверили? Зато если превратить Филиппа в живую бомбу, он сразу начинает вызывать доверие.

— Но зачем?

Я видела, как в его взгляде промелькнул ответ на его же вопрос.

— Ложное описание.

Я кивнула.

— Правда, оно сходится с описанием, полученным французской полицией.

— Значит, мы пришли к тому, с чего начали.

— Да… что нам просто повезло.

Я оглядела печальную комнатку. Где-то в здании яростно лаяла собака и бросалась на дверь, мимо которой кто-то проходил.

Я подошла к дешевенькому комоду, стоявшему в углу. Все ящики выдвинуты, и содержимое раскидано по полу. Но осмотр одежды не давал ничего, кроме того что Филипп отоваривался в «Gap». Над комодом, на зеркале, была прикреплена рамочка с шестью фотографиями Филиппа. Я вытащила одну. На ней Филипп стоял перед большим белым зданием. На его губах играла таинственная улыбка. Это напомнило мне снимок Лэйси под секвойями. Я сняла и остальные фотографии и сунула их в карман на случай, если потребуется опознание.

— Если он еще не умер, то, скорее всего, очень жалеет об этом, — тихонько сказала я.

Я выглянула в окно. Через прорехи в облаках пробивался тусклый свет заходящего солнца. Солнечный луч нарисовал блеклый розовый квадрат на окне дома напротив, расположенного меньше чем в десяти метрах. Я видела, как мать баюкает в руках ребенка, тихонько раскачивая его туда-сюда, словно они плывут по волнам.

— Почему ценность некоторых вещей понимаешь, только потеряв их? — спросила я.

Гаррисон выглянул в окно, увидел мать с ребенком и практически сразу отвернулся, словно ему неловко было вторгаться в их жизнь. Я подумала, что ему трудно смотреть даже на чью-то чужую любовь с тех пор, как он потерял жену.

— Мой муж умер уже после того, как наша любовь постепенно поблекла и исчезла, но для Лэйси все было по-другому. Я изо всех сил пыталась понять ее потерю, но не могла. И это только оттолкнуло ее еще больше.

Я еще пару секунд смотрела на мать с ребенком, а потом отвернулась от окна.

— Вроде бы человек, который занимается расследованием убийств, должен лучше понимать, что такое потерять близкого, чем я…

Наши взгляды на мгновение встретились, но потом Гаррисон отвел глаза и посмотрел на стул, где сидел Филипп.

— Прости, от моего нытья толку мало, — сказала я. — Просто… — и оставила мысль улететь неоконченной.

Он покачал головой, словно говоря «ничего, все в порядке», а глаза снова выхватили какой-то отрезок воспоминаний.

— Я не думаю, что мы можем до конца понять горе другого человека, мне кажется, так и задумано.