— Еще одно убийство?

— Нет, террористический акт.

— Не уверен, что я вас понимаю.

— Хоть тут мы похожи, — усмехнулся Фоули.

— Мы имеем два убийства без видимых причин и редкое взрывчатое вещество, которое используется только с одной целью — заложить бомбу в местах, где ее невозможно обнаружить.

— Каких местах? — спросил Фоули.

— Общественных. А какое сегодня число?

— Тридцатое.

— Новый год через два дня.

Я увидела, как в глазах Гаррисона мелькнула искорка понимания.

— Господи, — простонал он. — Парад роз.

Я кивнула:

— Именно.

— Что значит «именно»? — взвыл Фоули.

— Взрыв бунгало и даже убийство Финли — это всего лишь попытка замести следы? — спросил Гаррисон.

— Ну, вполне логичный вывод.

— Но доказать мы ничего не можем, — заметил Гаррисон. — Не было ни угроз, ни предупреждений. Иначе наш отдел бы знал о предстоящем взрыве, мы постоянно получаем подобные предупреждения.

— А когда террористы действуют без предупреждения?

Гаррисону даже не пришлось раздумывать над ответом. Он был настолько очевиден, несмотря на то что теория ничем не подтверждалась, кроме наших догадок.

— Когда взрывное устройство предназначено, чтобы убивать.

— Взрывное устройство? — переспросил Фоули. — Ты хочешь сказать, что парень, съездивший по башке этому мексиканцу, собирается подложить бомбу во время Парада роз.

Я повернулась к Фоули. Мне не хотелось, чтобы эта новость разлетелась по городу и ситуация вышла из-под контроля, пока в моем распоряжении не окажется нечто большее, чем просто догадки. У нас есть еще четыре дня. Когда наступит время «Ч», мы в критический момент сможем послать сигнал об опасности, но пока что надо все делать тихо.

— Я всего лишь размышляю вслух. Больше никто не должен об этом знать. Пока что.

— Ясен пень, — проворчал Фоули, расстроившись из-за того, что мы не хотим делиться с ним секретами.

— Выясните все о передвижениях убитого, и тогда, возможно, нам будет о чем поговорить, — велела я. — Не хочу трезвонить по углам, что какой-то маньяк собирается взорвать Парад роз, если окажется, что этот парень пересек границу только для того, чтобы свозить детишек в Диснейленд.

Фоули кивнул, всем своим видом говоря, что он очень недоволен, но в точности выполнит мои инструкции. Налицо еще один «плюс» того, что я женщина и руковожу мужчинами, они часто ведут себя так, словно оказывают мне одолжение.

— Как вам известно, мексиканцы крайне неохотно сотрудничают. Было бы легче, если бы я хотя бы знал, что, черт побери, искать, уж не говоря обо всем остальном, — сказал Фоули.

— Если он ввез взрывчатку в страну, то ему заплатили кучу бабок. И если мы это выясним, то, возможно, нападем на след преступника.

— И?

— Еще необходимо узнать, был ли у убитого доступ к взрывчатым веществам.

— Но он же военный, какой еще доступ вам нужен?

— Нет, речь идет об особом веществе.

— Насколько особом?

— Официально его не существует, и это ваш самый ужасный ночной кошмар, — сказала я, поглядывая на Гаррисона, чтобы понять, уверен ли он в этой информации.

— Вы уверены?

— Это взрывчатка из Израиля, — без колебаний ответил Гаррисон.

— В Мексике? — удивленно спросил Фоули. Он несколько секунд переваривал информацию, а потом кивнул: — Понял, лейтенант.