Норрис уходит к барной стойке, а я просматриваю его «Дейли спорт».

— Бекс, — говорит Норрис, вновь усаживаясь за мой столик и наконец-то закуривая. — Ты в данный момент работаешь?

— А тебе какое дело?

— Да никакого. Просто стало интересно, потому что услышал, будто вы с Олли…

— Что именно ты услышал?

— Так, ничего особенного. Мне сказали, будто вы с Олли вместе больше не работаете, — говорит Норрис с невинным видом. — Я не поверил. Чтобы ты и Олли взяли и разошлись? Такого не может быть. Я сразу подумал: мне вешают лапшу на уши. Бекс и Олли! Я не поверил.

— Чего ты хочешь? — опять спрашиваю я.

— Просто было интересно узнать, работаешь ты сейчас или нет, вот и все. И есть ли у тебя какие-нибудь планы.

— Нет, — отвечаю я абсолютно честно.

Мы с Олли действительно вот уже целую неделю друг с другом не разговариваем, и ни он, ни я не собираемся делать первого шага к примирению. Подобные раздоры порой возникают между друзьями. Длятся они, бывает, года по два, потом ребята случайно вновь где-нибудь сталкиваются, идут вместе выпить и начинают разбираться в том, что же тогда произошло.

В настоящий момент о работе я стараюсь не думать. Я уже говорил, что заниматься грабежом в одиночку ужасно не люблю — слишком уж рискованно. А денег у меня остается все меньше и меньше.

— Пиво будешь? — спрашивает Норрис.

Я допиваю остатки предыдущей пинты и протягиваю ему пустую кружку.

— Возьми еще и чипсов, раз уж пойдешь к стойке.

— С чем?

— С солью, с уксусом, с сыром и с луком.

Наверняка не купит никаких, думаю я, следя взглядом за встающим в очередь Норрисом.

— Хочу сделать тебе одно предложение, Бекс, — говорит Норрис. — Ты ведь нуждаешься в работе?

— Нет, — отвечаю я, хотя, если честно, он меня заинтриговал.

Норрис начинает разглагольствовать о том, что дела сейчас у всех обстоят неважно, что я буду дураком, если откажусь от его предложения, что работа совсем легкая, короче, пускает в ход все уловки, которые обычно применяю я, уговаривая Олли помочь мне в каком-нибудь особенно рискованном деле.

— Невозможно придумать что-то более легкое, — говорит Норрис с такой твердостью, что я начинаю ему верить. — Это все равно что отнять печенье у ребенка.

Я ненавижу Норриса. Он форменный кретин — наверное, я уже не раз говорил вам об этом, — но у меня сейчас нет денег, и я в них крайне нуждаюсь. А когда тебе не на что даже поразвлечься в уик-энд, то об эмоциях можно и забыть.

Бизнес есть бизнес. Норрис — кретин, идиот, но ведь всем людям приходится работать с теми, кого они не могут выносить. Я решаю махнуть на свою ненависть рукой.

Но прежде говорю Норрису купить мне еще пару пинт пива.

— Только не поскользнись, — предупреждает Норрис, открывая мне заднюю дверь. — Я, когда забирался сюда, уронил на пол сковородку с каким-то маслом.

Я вхожу, осторожно делаю несколько шагов по покрытому слоем жира кафелю, оборачиваюсь, вижу, что Норрис идет точно так же, и едва удерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Мы оба выглядим глупо, как герои фильма, просматриваемого в режиме замедленного воспроизведения, или как два типа, наложивших себе в штаны.

Мы выходим из кухни и направляемся в гостиную. Норрис тщательно вытирает ноги о ковер и говорит, что не хочет пачкать жиром мой фургон. Очень внимательно с его стороны.