— Ты самый добрый человек на свете, — снова и снова твердит она, пока я пью виски и стараюсь забыть о том, что не сбылось.

— Вы поглядите, что сотворил со мной этот ублюдок, — жалуется Роуз. — Взял и задушил веревкой! Вы обе еще легко отделались — пуля в голову.

— Легко? — возмущается Дженет. — Будь проклят тот день, когда он пришел ко мне! Прикинулся этаким добрячком, кормил меня ужином, даже отдал свой пудинг, а самому было на меня наплевать!

— Вот именно, — соглашается Анджела. — Что он сделал для меня? А еще о любви говорил! Он любит одного только себя!

— Он хуже всех, с кем я встречалась!

— Чтобы быть мужчиной, мало отдать свой пудинг.

— Иан убил меня из-за моей ноги. Если бы у меня все было в порядке, он никогда бы так не поступил. Все говорил, что не обращает на ногу никакого внимания, а потом взял и убил! Он такой же, как все, нисколько не лучше!

— Он хуже.

— Хороший человек помог бы мне вместо того, чтобы душить.

— Хороший человек отдал бы мне пудинг и не стал устраивать из-за этого скандал.

— Хороший человек даже не заметил бы моей ноги. Я женщина, и мне нужен мужчина. Настоящий. А он и не мужчина вовсе!

— Он просто неудачник!

— Жалкий злобный неудачник, ничтожество!

Я с размаху разбиваю недопитую бутылку об пол и, не удержавшись на стуле, валюсь прямо на битое стекло. Встать на ноги никак не удается — мое тело весит не меньше тонны. После нескольких попыток я поднимаюсь наконец на четвереньки и выдергиваю из руки острые осколки, не в силах оторвать взгляд от ручейков крови, стекающих с локтя.

— Разве это рана? — презрительно бросает Роуз. — Пустяки, царапина.

— Погляди на мою голову, — восклицает Дженет, — вот это рана! Тебе бы так — тогда поймешь, что такое рана!

— Да где ему! — прищуривается Анджела. — Разве он выдержит? Он может только других убивать, а сам… Жалкий трус!

— Я не убью себя, — с усмешкой качаю я головой. — Ни сейчас, ни потом. Не надейтесь!

— Да куда тебе! — орут они хором. — Ты же не мужчина!

— Вам не удастся меня уговорить!

— Потому что ты эгоист! Ты всегда был эгоистом, с самого детства.

— Я не эгоист!

— Неправда, гляди! — Анджела откидывает волосы, открывая две дырки, каждая размером с мячик для гольфа. — Скажешь, это не эгоиста работа?

— Мне надо выпить!

— Тебе бы выпить тот цианид, что ты запер в сейф. Действует быстро: ничего не успеешь почувствовать.

— Я не собираюсь убивать себя!

— А почему бы и нет? Тебя же никто не любит, ты один-одинешенек, всем на тебя наплевать! Подумай, сколько женщин останутся в живых, если ты хоть раз поступишь как мужчина!

— Нет! Я этого не сделаю! Не хочу! Пожалуйста!

— Это единственный достойный поступок, которым ты можешь искупить свою дрянную никчемную жизнь! Нам уже не помочь, но ты можешь спасти других.

— Люди будут тебя уважать!

— Вот-вот, ты станешь в своем роде героем! Ты ведь всегда мечтал стать героем, верно?

— Живым героем! Какой смысл быть героем, если не получаешь от этого удовольствия?

— Самые великие герои все мертвы.