— Ты о нем думала за двоих. У меня своя жизнь, а не продолжение твоей!

— Если бы не я, у тебя вообще не было бы жизни! Я пожертвовала всем ради тебя, а где благодарность? Я, я, я — от тебя это только и слышишь!

— Врешь! Ты никогда ничего для меня не сделала, только держала при себе и коверкала мою жизнь!

— Я — твою жизнь?! Ты же мое дитя, я родила тебя, мы с тобой — одно целое. Я столько раз слушала тебя, и теперь твоя очередь меня выслушать!

Слушать ее? Я этим занимаюсь полтора месяца, уже крыша едет. Крейга не видно и не слышно. Эдди говорит, он продолжает кутить — «наверстывает потерянное время». Сволочь! Выходит, все время, что он провел со мной, — потерянное? Это еще вопрос, сколько бы он потерял, если бы не я!

Снова один, совсем один…

Почти.

— Я надеялась, что до этого не дойдет, но ты просто не оставляешь мне выбора. Извини, но если бы ты послушал меня с самого начала, все было бы иначе. Я ТВОЯ МАТЬ И ТРЕБУЮ, ЧТОБЫ ТЫ НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИЛ ЭТИ ДУРАЦКИЕ УБИЙСТВА И ЗАНЯЛСЯ ЧЕМ-ТО ДОСТОЙНЫМ!

Боже мой, никогда так не смеялся!

Я хохочу до боли в боках, до полного изнеможения, потом вспоминаю эти слова и начинаю хохотать снова.

— Ты слышал, что я сказала?

— Прекрати, ну пожалуйста, прекрати! Сколько можно… — умоляю я. По моему лицу катятся слезы.

— ЭТО ПРИКАЗ!

— О-хо-хо! А-ха-ха! Убейте меня, больше не могу!

— Я серьезно! — визжит она. — Я твоя мать, и ты будешь делать то, что я скажу!

— НЕТ! — ору я. — Я не желаю больше тебя слушать! Убирайся вон! Вали отсюда!

— Своих так называемых друзей ты слушаешь! Воров, убийц, шлюх ты слушаешь! А меня, значит, нет?! Что ты за ребенок? Мне стыдно за тебя! Ты меня позоришь!

— Ты сама себя позоришь! Да какая ты мать? Ты худшая мать на свете! Ты для меня ничто, и я рад, что ты умерла!

— Нет! Нет! Нет! — всхлипывает она. — Ты не можешь так говорить! Не можешь! Я никогда…

Ее прерывает шум у входной двери.

Я мгновенно разворачиваюсь, падаю на пол и выхватываю пистолет.

Тишина.

Лежу, затаив дыхание, и прислушиваюсь. Ничего. Только сердце гулко стучит в груди. Вот — опять! За дверью. Там определенно кто-то есть. Ни звонка, ни стука, но кто-то там стоит. Жду и слушаю. Попытаются войти? Оборачиваюсь — сзади дома ничего не слышно. Только здесь, за дверью. По бетонной дорожке шуршат шаги. Я направляю «глок» на дверь, в левый верхний угол. Глушитель на месте — как всегда, когда я дома. Нет смысла тревожить соседей, верно?

Три выстрела, быстро — левый верхний, правый нижний, снова верхний. Зачем возиться с лишними трупами: вдруг это какой-нибудь начинающий Свидетель Иеговы? Достаточно отпугнуть. Теперь быстро к окну: может, потребуется прицельный выстрел. Опять же интересно, кого там носит нелегкая.

— Не стреляй! Бриджес, мать твою, это же я! — вопит Крейг, ныряя в живую изгородь.

Я рывком открываю дверь и прикладываю палец к губам. Все-таки это Лондон. Соседи, разумеется, и не почешутся, если мой дом загорится или я начну звать на помощь, лежа связанный в спальне, но некоторые фразы все-таки привлекают внимание.

— Тихо, не ори! — машу я пистолетом. — Заходи.

— Что ты тут делаешь?

— Подслушиваю, — пожал он плечами. — Решил вот навестить тебя, а ты тут с кем-то ругаешься.

— Тебе было слышно?

— Ну да. С другого конца улицы.