— Тебе было слышно?

— Ну да. С другого конца улицы. С кем это ты?

— Не важно.

— Похоже было на твою мамашу.

— Забудь об этом.

— Ты вроде говорил, она померла?

— Да.

— Понятно теперь, зачем тебе понадобилось так орать. Ладно, Бриджес, убери пукалку и поставь чайник. Лучше прикончим по чашечке чаю.

Мы уселись за кухонный стол, я достал кружки. Пистолет заткнул за пояс.

— Ну так и что там у тебя с твоей мамашей?

— Не стоит об этом.

— Может, расскажешь? Мне интересно.

— Спасибо за заботу.

— Ну ладно, расскажи!

— Это тебя не касается.

— Не хочешь, не надо. Только я бы на твоем месте рассказал, а то я, чего доброго, подумаю, что ты псих. Ты уж успокой меня, а?

— Я не псих.

— Ну тогда просвети меня. — Он помолчал и добавил решающий аргумент: — Ну же, Бриджес, не будь гадом, колись!

— Ладно, ладно, дай подумать.

Черт возьми! Всегда неприятно, когда говоришь сам с собой и тебя подслушивают, но когда сам с собой ругаешься… Попробуй-ка, объясни! Может, сказать, что я псих, да и дело с концом? Нет, надо объяснить — мне и самому не вредно понять.

— Просто детство у меня было дерьмовое… Мать меня ненавидела — считала, что это я мешаю ей найти мужа. Сам понимаешь, кому нужна мать-одиночка? Особенно тогда, в семидесятых. Вот она на мне все и вымещала, и чем старше мы оба становились, тем паршивее становилась моя жизнь. Врагу не пожелаешь. — Я налил в кружки кипятку и бросил туда пакетики с чаем. — Глупо, конечно, было все это терпеть — ты, наверное, думаешь, почему я не сбежал? Она здорово умела давить на психику. Доводила меня до истерики и заставляла чувствовать себя виноватым. Понимаешь, о чем я говорю?

— Ну да, более или менее.

— Я сто раз пытался уйти, но она не давала. Понимаешь, все мужики, один за другим, ее бросали, и она поклялась, что уж ее сын, ее собственная плоть и кровь, останется с ней. Не знаю даже, как толком объяснить — в общем, крыша у нее поехала. Доставала меня везде: в школе, в библиотеке, на работе. Приходила и устраивала скандал. Думала, я сбежал. Ты не поверишь — даже в тюрьму явилась и стала тащить меня домой!

Тот день даже не хочется вспоминать. Меня тогда только посадили, и вдруг говорят, что пришел посетитель. Мамаша. И сразу начала:

— Все, хватит, мне это надоело! Мы уходим.

Спятила, короче. Но я и представить себе не мог насколько.

— Мама, я в тюрьме, я не могу уйти!

— Ничего, мы сейчас посмотрим, как ты не можешь! Иди со мной, и никаких возражений! — Она стащила меня со стула. — Быстро, пошли!

— Я не могу!

— Э-э… извините, мадам, что вы делаете? — спросил мистер Эмери.

— Забираю ребенка домой!

Все, кто был в комнате для свиданий, так и заржали.

— Боюсь, не получится, — усмехнулся мистер Эмери.

— Не получится?! Я его мать! Это мой мальчик — он идет со мной!

— Разумеется, но через некоторое время. Не беспокойтесь, о нем здесь позаботятся.

— И слушать ничего не желаю! Иан, пошли!

— Бриджес, стоять!

— Я никуда и не иду…

— ИАН! Ты идешь со мной!

— Мадам, давайте выпьем чаю и обсудим все спокойно.

— Прочь с дороги! — Мамаша схватила меня за руку и потащила к двери. Эмери попытался оторвать меня от нее, увертываясь от пинков.