Понадобилось трое охранников, чтобы ее оттащить.

— Я его мать, он принадлежит мне! Руки прочь!

Боже мой, ну и денек был!

— Самое смешное, — продолжил я свой рассказ, — что за решетку меня засадила как раз она! Наверное, думала, что со мной поговорят, отшлепают по заднице и посоветуют впредь слушаться мамочку. Вряд ли она могла предполагать, что мне дадут срок. Я ведь еще ребенок! Кому наказывать маленького мальчика, как не его матери?

— Она умерла, когда ты был в тюрьме?

— Да. После того визита я ее не видел. Отказался от свиданий. Она умерла уже после того, как я получил пожизненное. Не знаю, почему мы до сих пор разговариваем. Я не псих, мне не кажется, что мать жива и все такое — просто представляю себе, что бы она сказала сейчас. Само собой, она только и делает, что ругает меня и все, что я делаю, — как в жизни.

— Понятно. Ну, в конце концов все мы в той или иной степени того. Если тебе нравится спорить с мертвой мамашей — ради бога, мне-то что. Одно только плохо…

— Что?

— Мне показалось, что в этих спорах ты проигрываешь, — улыбнулся Крейг и отхлебнул из чашки. — Если бы я решил спорить с кем-то воображаемым, то уж, во всяком случае, постарался бы настоять на своем.

— Спасибо, утешил.

— Слушай, раз уж мы говорим начистоту… Я давно хочу спросить…

Что-то в его лице, какое-то самодовольное ехидство, сразу заставило меня насторожиться.

— О чем? — опасливо спросил я.

— За что тебя посадили? Тогда — в первый раз?

Этого вопроса я не ожидал.

— Ограбление.

— Да ну? — улыбнулся он. — Я не смеюсь над тобой, ты не подумай, только мне говорили совсем другое…

Чертов Логан! Я же просил его никому не рассказывать. Вот и верь после этого людям!

— Я правда не издеваюсь, просто интересно. Говорят, ты воровал женские трусы.

— Вот как?

— Ну да. Я только хотел узнать, правда это или нет? То есть мне-то все равно, просто любопытно. Мало ли кто как чудил в детстве — что было, то прошло. Важно то, что мы делаем сейчас, а теперь ты большой человек. И все-таки — зачем ты это делал?

— У меня пушка под рукой — ты знаешь.

— Я просто так спрашиваю, ей-богу, клянусь чем угодно!

— И я просто так — хотелось мне и все!

— Я слыхал, у тебя их было двести пятьдесят штук. Зачем столько?

— Да не знаю я, это было так давно… Так получилось.

— Эдди говорит, ты снимал их с веревок, воровал в прачечных, даже в квартиры вламывался и по комодам шарил.

— И Эдди знает? Мать вашу!

— Да все вокруг знают! А что? Знай я, что это секрет, не стал бы и спрашивать.

Я закрыл лицо руками и застонал. Прошлое… Никуда от него не денешься.

— Не переживай, — добавил он. — Логан сказал, что все давно уже знают. Никто ведь плохо о тебе не думает из-за этого.

— А что тут такого?

— М-м… а все-таки интересно: что ты делал с двумя сотнями трусов? Надевал или нюхал?

— Ты не устал задавать вопросы?

— Извини, просто любопытно. Ставлю десятку, что надевал.

— Нет. И не нюхал.

— На самом деле каждый чем-то таким занимался.