— Чертовски аппетитная задница, — заметил он. — И немало повидала на своем веку.

— Ты ее знаешь?

— Ну да. Это Дебби — танцевала у нас когда-то. И у нас, и у Бенни, и в других местах. Везде успела порезвиться — во всех смыслах.

— Проститутка?

— Нет, ничего подобного. Скорее общая подружка, если ты понимаешь, что я хочу сказать. И при этом интриганка страшная. Хитрая сучка.

— Что ты имеешь в виду?

— Что я имею в виду? У нее тело — умереть не встать, и она знает, как им пользоваться. Не успеешь оглянуться, как окажешься у нее в руках. — Тут он попал в точку. — Это не в твой огород камешек — она многих обвела вокруг пальца.

— Мне кажется, Крейг ее уже оприходовал.

— Я бы не удивился. Но Крейг — другое дело.

— Почему это? У него что, патент?

— Нет, просто он знает, как использовать баб и не давать использовать себя. — Похоже, камешек все-таки был в мой огород. — Я не стану учить тебя жить, Бриджес, но могу подсказать, как проще всего сохранить свою жизнь. Держись подальше от Дебби Бенсон, а то наживешь неприятности.

17. День посещений

— Перестань!

— Я просто сказала, что всегда буду с тобой, — говорит мамаша.

— В том-то и дело, черт побери, что ты всегда здесь! Не надоело? Катись отсюда и оставь меня в покое!

— Когда я была девочкой, то тоже хотела быть сама по себе, но потом, с возрастом, поняла, что жила неправильно. Знаешь, о чем я жалела больше всего? О том, что мало общалась со своей матерью. Прошлое никогда не вернется, Иан.

— И слава богу!

— Я хочу сказать, что была не очень-то счастлива в детстве. Вот почему я так баловала тебя. Пожалуй, слишком баловала и теперь жалею об этом.

— Баловала? Баловала?!

— У тебя всегда были самые лучшие игрушки! Помнишь тот велосипед, что я тебе купила? Новехонький! У меня самой никогда не было нового велосипеда. Ни у кого такого не было.

— Что значит ни у кого? У кого-то ведь должен был быть! Чем тогда, по-твоему, занимались велосипедные фабрики — выпускали подержанные?

— Все равно у тебя был совершенно новый!

— Я помню. Ты его купила только потому, что дядя Брайан пропил старый. Кстати, новый он потом тоже заложил, и мы их больше никогда не видели.

— Да, Брайан — он разбил мое сердце! А тебе было наплевать! Я выплакала все глаза, но тебя это нисколько не интересовало, так ведь? Ты всегда заботился только о себе. Эгоист!

Я помню, как ушел дядя Брайан. Мне тогда едва исполнилось двенадцать, и следующие две недели были худшими в моей жизни, а если я так говорю, это кое-что значит. Мамаша орала, что он бросил ее из-за меня, и дралась как черт. Я ходил весь в синяках и в конце концов не выдержал — сбежал из дома. Пробегал почти неделю, чуть не помер с голоду, а потом меня привела назад полиция. Мать сказала им, что синяков мне наставил Брайан, вот, мол, я и убежал, но теперь все в порядке, потому что она его выставила. Я слышал весь разговор из спальни. Она столько раз потом повторяла эту ложь разным людям, что и сама в конце концов поверила. Когда фараоны уехали, она заперла меня в спальне и не выпускала целое лето — боялась, что снова сбегу.

— Иногда я просто ненавижу себя, — продолжает мамаша.

— Это я могу понять.

— Ты всегда был эгоистом!

— Я не эгоист.

— Неправда! Ты думаешь только о себе и делаешь только то, что тебе нравится.