- Ты, О танцор с позлащенными ногтями, распускающий звездные косы Ночи! Я боготворю Тебя, Эвоэ! Обожаю Тебя, И А О!

     Гибкое,  тонкое тело Лу лежало на моей руке. Это звучит  нелепо, но она напомнила мне  легкий плащ.  Запрокинув голову назад она  распустила тяжелые кольца волос.

     Неожиданно оркестр  смолк.  На  миг  нам стало  там  нестерпимо больно, словно нас хотели уничтожить.

     Меня  охватило  абсолютное отвращение  ко  всему, что  меня окружало. Я лихорадочно  прошептал,  точно  умирающий,   которому  надо  сообщить  нечто жизненно важное, пока  он  еще жив, несколько  слов насчет того,  что  "не в силах торчать в этом хлеву".

     - Выйдем на воздух.

     Она не ответила ни "нет", ни  "да". Я попусту тратил слова, обращаясь к ней.

     "Ты, О река Любви,  чьи воды сладки от  пения птиц, чей  щебет  сквозит сквозь  покрытую галькой грудь Жизни! Я боготворю Тебя, Эвоэ! Обожаю Тебя, И А О!"

     Ее голос поник  до  внятного шепота.  Мы  очутились на улице.  Вышибала остановил для нас такси. Наконец-то я оборвал ее песню.  Мои губы  оказались на ее губах. Мы объезжали арену Вселенского цирка на колеснице Солнца. Мы не знали, куда  мы едем, и  нам это было  все равно. Мы  совсем не  чувствовали времени. Ощущения сменяли одно другое, но  не было средства  ими  управлять. Как будто твои внутренние часы внезапно сошли с ума.

     Я не  засекал время, но, субъективно выражаясь, должно быть его  прошло немало, прежде чем наши губы рассоединились, ибо как только это случилось, я обнаружил, что мы успели отъехать очень далеко от клуба.

     Она  обратилась ко мне  в  первый  раз. В  ее голосе  трепетали темные, непостижимые  глубины  бытия.  Я задрожал  всеми фибрами своей души.  И  вот каковы были ее первые слова:

     - В твоем поцелуе есть горечь кокаина.

     Совершенно невозможно передать тем, у кого нет опыта в этих делах, даже частицу значения сказанных ею слов.

     То был  кипящий котел порока, и вот  внезапно он хлынул, пузырясь через край.  Ее  голос  густо звенел адским  весельем. Он  пробудил во мне  ярость солнца. Я с пущей яростью заключил ее в объятия. Мир почернел в моих глазах. Я ничего больше не замечал. Я стал самим чувством! Я был всеми способностями чувствовать,  доведенными до  предела. И все-таки,  параллельно с  этим, мой организм продолжал автоматически действовать.

     Ее лицо ускользало от меня.

     "Ты, О дыхание ветров, опьяненное штормами, что вырывается со стоном из груди гор! Я обожаю Тебя, Эвоэ! Боготворю Тебя, И А О!"

     Песня вырывалась из ее груди всхлипами чудовищной силы.

     Я мигом догадался, что это был ее метод сопротивления. Она все пыталась убедить  себя,  что она космическая сила, а вовсе никакая не женщина,  и что мужчины  ничего  для нее не значат. Она отчаянно боролась  со мной,  скользя по-змеиному в тесноте кабины. Разумеется, это на самом деле было такси, но я не знал этого тогда, и не уверен в этом до конца даже сейчас.