К спасшимся при Актии кораблям добавились новые, построенные здесь.

— Мы окружим город оборонительными позициями, — подхватил Антоний.

Похоже, в последний момент, когда всякая надежда утрачена, к нему вдруг вернулись прежняя решимость и энергия. Однако ему следовало раньше позаботиться о сборе своих легионов, о возведении оборонительных сооружений на Ниле, об укреплении Пелузия с его египетским гарнизоном. Слишком поздно душа Антония воспламенилась готовностью к борьбе: сейчас он мог лишь сгореть в этом пламени, как на погребальном костре.

— Октавиан движется к Пелузию, — сказала я детям. — Ему придется идти через пустыню, по безводным пескам, под палящим солнцем.

— Пелузий, — пробормотал Антоний. — А ведь я брал Пелузий… давным-давно.

— Да, тебе это место знакомо, — подтвердила я.

— Тогда я был молодым кавалерийским командиром, и Габиний решил восстановить вашего деда на троне за десять тысяч талантов, — промолвил он, подавшись вперед и обращаясь к Александру с Селеной. — Он послал меня вперед, на захват крепости, а сам спокойно дожидался в Иудее. Я взял ее штурмом, да…

Он мысленно вернулся в далекое прошлое, и годы словно отступили. Голос его изменился.

— Крепость сильная, взять ее нелегко, но я повел штурм, и она пала. Позднее, когда путь был расчищен, прибыл Габиний вместе с царем. Они хотели казнить всех египетских пленников, но я категорически отказался. Заявил, что они храбро сражались и заслужили жизнь. Ох и разозлились же на меня царь с наместником!

Он сделал большой глоток вина.

— Но в результате ты приобрел широкую популярность среди египтян, — сказала я. — Они все тронуты твоим великодушием.

— Да, это стало началом моей взаимной любви с Египтом. С того момента мы стали единым целым.

Он выдержал драматическую паузу.

— А потом, — он доверительно подался к детям, — я встретил вашу мать. Она тогда была не намного старше, чем ты сейчас.

Он взял Селену за подбородок.

— Представить не могу, что мама когда-то была девочкой, — отозвалась та со свойственной детям жестокостью, проистекающей от незнания.

— Была, еще как была, — заверил ее Антоний. — Она была юной, как Персефона, перед тем как ее заполучил Плутон. И я влюбился в нее с первого взгляда.

— Он преувеличивает, — сказала я детям. — Или его подводит память.

— Это чистая правда! — возмутился Антоний.

— Просто любезность, — не согласилась я.

Почему я не полюбила его еще тогда? Я даже не думала, что мы увидимся снова. Слепа я была, если ничего не замечала? Мне хорошо запомнился лишь наш разговор на празднике Диониса. Он тогда рассуждал о винах и проявил снисходительность к слабости моего отца. За это я была ему благодарна.

— У Пелузия есть силы продержаться, — сказал Антоний детям. — Возможно, Октавиан не сумеет сломить оборону. Но что бы ни случилось, помните, что вы в безопасности. На войне есть свои правила, и с детьми высокопоставленных особ обращаются уважительно. Начало этому положил Александр, захвативший жену и детей Дария. Они уже приготовились к смерти или продаже в рабство, но он принял их с честью и даже женился на дочери Дария.

— Ну, уж я за Октавиана ни за что не выйду! — заявила Селена, сердито встряхнув головкой.

— Я же сказал, что они снобы! — рассмеялся Антоний, но тут же посмотрел на детей серьезно. — Послушайте меня, дорогие мои: вам следует всегда поступать сообразно обстоятельствам.