|
Конечно, порой это чертовски тяжело, порой скучно до смерти, и бывают дни, когда ступни у тебя будто наливаются свинцом, а вместо костей в ногах – словно ножи, и есть такие отделы, куда тебе противно заходить, но все равно нужно, и тебе тошно изо дня в день смотреть на лица покупателей, эти пустые, жадные лица: вроде бы они уже получили все, чего хотели, но нет, им все мало, и даже жирные ведут себя, как голодные, правда? А операторы – Боже милостивый, эти операторы! Бесы противоречия, посланные, чтобы мучить нас. Но, Фрэнк, разве все это не стоит того мига, когда ты осуществляешь ловкую, чистую поимку? Когда ты хватаешь с поличным настоящего профессионала, виртуоза своего дела, и знаешь, что этот прожженный ловкач с гибкими пальцами – твой, что ему от тебя никуда не деться, что с ним покончено? Не стоит ли море мерзости этого чудесного чувства абсолютной уверенности, которое сразу же появляется, когда кладешь руку ему на плечо и показываешь ему запись того, что он совершил, на своем «сфинксе», а потом читаешь над ним «Воровское благословение»? Эти редкие минуты чистой, сладкой ясности – вот настоящее вознаграждение Призрака за долгие часы суеты и маяты, скуки и тоски. Ты не согласен?
Фрэнк уже собирается ответить, как вдруг происходит сразу две вещи. Сначала из громкоговорителя, установленного над дверью кабинета, слышатся семь нот, разлетающихся по всему коридору, а затем раздается голос, сообщающий о молниеносной распродаже в отделе «Сельскохозяйственная техника». – Вниманию покупателей! Почти одновременно Фрэнку на ухо начинают шептать из «Глаза»: – Мистер Хаббл? – Это та же девушка, с которой он разговаривал четверть часа назад. – Извините, что беспокою в перерыве, но вас хотят видеть в Следственном отделе. – А что случилось? – Это та воровка, которую вы арестовали. Она хочет с вами говорить. Настаивает. – Но я сейчас занят. – Фрэнк? – «Сельскохозяйственная техника» находится в юго‑восточном секторе на Красном этаже. Туда можно попасть, воспользовавшись лифтами, помеченными буквами «И», «К» и «Л». – Фрэнк? – Извини, Дона… – Извини, Дональд, я разговариваю с «Глазом». – «Глаз», все это очень странно. – Понимаю, мистер Хаббл, я сама бы и не подумала вас беспокоить, но там, в Следственном, уверяют, что она отказывается с кем‑либо говорить, пока вы не придете. – Говорить? О чем? – Простите, но я не знаю. Мне об этом не сообщили. – Другого времени не могли найти! – По правде говоря, думает Фрэнк, могло быть куда хуже. – Что поделать? Еще раз приношу свои извинения. – Ладно, скажите, что Хаббл идет. – Дональд, мне надо идти. – А что случилось? – Сам не знаю. – Что, нельзя с этим подождать? Неужели вместо тебя кто‑нибудь другой не управится? – Видимо, нет. Мистер Блум оставляет свои подозрения при себе. Для Призрака вполне естественно сделать вид, что у него неотложная встреча, чтобы выкарабкаться из ситуации, начавшей приобретать неприятно‑личную окраску. – Ну хорошо. Знаешь, нам явно есть о чем потолковать. Давай за обедом встретимся. – Дональд, я не… – Давай в час, в итальянском ресторане на кольце Зеленого этажа. – Думаю, это не лучшее место для разговора. – Фрэнк, да там никто на тебя внимания не обратит! Или на меня – если я сам этого не захочу. – Ну… – Фрэнк уже стоит в дверях. – Значит, договорились. |
