— Ваш Романо — чрезвычайно любопытный для психиатра тип. Пока мы сюда ехали, я обнаружила у него по крайней мере пять психозов, классический пассивно-агрессивный синдром, нездоровую тягу к душевной боли и склонность к насилию.

— Правда? А я думал, у него этих самых психозов еще больше.

— И при всем при том он человек интеллектуальный, тонко чувствующий, глубоко эмоциональный, независимый и на редкость преданный. Короче говоря, та еще мешанина. Прямо шведский стол какой-то.

— Если вам нужен человек, который прикрыл бы вам спину, то парня лучше Полли не найти. Снаружи он, конечно, малость грубоват и колюч, но у него благородное сердце. Но уж если он кого невзлюбил, тогда пиши пропало. Его жена Энджи тоже женщина весьма своеобразная, и странностей у нее, пожалуй, побольше, чем у Романо. Недавно я узнал, что она ходит к доктору О'Бэннону. Оказывается, жены некоторых наших ребят регулярно посещают психиатров. Я у вас в клинике даже Дебби Райнер видел. Это вдова Тедди Райнера, который возглавлял нашу группу.

— У нас много пациентов из ФБР и других правоохранительных организаций. Раньше доктор О'Бэннон был штатным психиатром Бюро и, когда занялся частной практикой, уговорил часть своих пациентов посещать нашу клинику. Это особая, я бы даже сказала, уникальная практика, поскольку приходится лечить людей, которые постоянно подвергаются различным тяжелым стрессам, непосредственно связанным с их тяжелой и опасной работой. Мне лично такие люди очень интересны. Кроме того, я искренне восхищаюсь ими. Но вы, полагаю, и сами об этом догадываетесь.

Веб внимательно на нее посмотрел; Клер заметила в его глазах боль.

— Вас что-то тревожит? — осторожно спросила она.

— Тревожит. Мое дело, которое вы получили от руководства Бюро. Вы, случайно, не читали там запись беседы с неким Харри Салливаном?

С минуту помолчав, Клер сказала:

— Читала. Сначала хотела сказать вам об этом, но потом решила подождать, пока вы сами об этом узнаете.

— Я узнал, — сдержанно ответил он. — На четырнадцать лет позже, чем следовало.

— У вашего отца не было никаких причин отзываться о вас хорошо. Ему предстояло провести в тюрьме еще как минимум двадцать лет, а вы к нему ни разу не приехали. И тем не менее...

— И тем не менее он заявил, что из меня получится отличный агент ФБР. Самый лучший. Он именно так тогда сказал.

— Именно так, — негромко сказала Клер.

— Возможно, когда-нибудь мы с ним все-таки встретимся, — сказал Веб.

Клер выдержала его испытующий взгляд.

— Думаю, это будет для вас непросто и может нанести вам психическую травму. С другой стороны, возможно, это и неплохая идея.

— Голос из прошлого. Так это, кажется, называется?

— Вроде того.

— Кстати, о голосах. Я все время думаю о том, что сказал мне Кевин Вестбрук в тот роковой день в аллее.

Клер выпрямилась на стуле.

— Вы имеете в виду фразу «Пропадите вы все пропадом»?

— Вы знаете что-нибудь о магах-вуду?

— Немного. Думаете, Кевин наслал на вас тогда проклятие?

— Нет, не он. А те, кто за ним стоял... Я ни в чем не уверен, так что считайте, что это просто мысли вслух.

На лице у Клер выразилось сомнение.

— Полагаю, что возможно и такое, Веб. Но я бы на вашем месте не стала искать в этом ответы на все ваши вопросы.

Пощелкав пальцами, Веб сказал:

— Возможно, вы и правы.